Измена. Развод. Моя (не)случайная беременность (СИ)

Любви. Доброте. О благодарности и желании оградить, уберечь от плохого.

– Они не здесь, – добавила она торопливо. – И если бы знали, то помогли бы обязательно. Но я не хочу их беспокоить, понимаете?

Я понимал. И да. Она хотела противостоять всему миру в одиночку.

Отчаянная девочка, способная взять на свои плечи непосильный груз и рухнуть под ним, чтобы погибнуть.

Только я допустить этого не мог. Никак. Она стала мне нужна – эта идеалистка с чистыми глазами. С наивными принципами и верой во всемирную справедливость, которой, как известно, нет и быть не может.

Нужна. Потому что это и мой шанс не заржаветь окончательно. Не потерять остатки того, что ещё не погрязло окончательно в коросте цинизма и равнодушия, жестокости и безразличия к миру и людям, которых я в какой-то момент перестал и чувствовать, и замечать.

Глава 33-1

Анна

Рейнер больше не касался меня. Не считая того жадного, исступлённого поцелуя в машине, он вёл себя очень корректно и цивилизованно. И, может, именно это расположило к нему ещё больше.

С ним легко. С ним надёжно. Я ощущала его негласную поддержку, и это делало меня сильнее и увереннее.

Я вдруг подумала: он не навязывался. Просто был рядом. И по большей части – невидимо. И это не вызывало во мне отторжения. В Рейнере не чувствовалось святости, однако где-то в глубине души он ассоциировался с ангелом-хранителем, который готов был подхватить меня, если я вдруг оступлюсь, споткнусь и стану падать. Он не даст.

После ресторана он подвёз меня до дома.

– До завтра, Анна.

– У вас плохо с «завтра», – слабо улыбнулась я ему. – Каждый раз ваше «завтра» оказывается чуть раньше положенного.

– Вы путаете, – невозмутимо возразил он. Это мои «до встречи» не совпадают, а с «завтра» мы вполне дружим. Завтра – это скоро, до встречи – не всегда. Пойдёмте, я провожу вас.

– Не надо.

– Надо, Анна, надо. Я знаю, что вы умеете давать отпор, но позвольте вас проводить. Для моего же спокойствия. А то не усну, а завтра буду зевать. Как я, по-вашему, буду выглядеть в глазах восторженной публики?

– Главное, не клюньте носом во время вашей прочувствованной речи на полчаса.

– Мне простят, даже если я захраплю.

Я улыбалась. Наверное, до ушей. Мы стояли возле подъезда, и не хотелось с ним расставаться. Не хотелось оставаться наедине со своими мыслями и проблемами, потому что ещё немного – и он останется здесь, а я поднимусь на последний этаж, окажусь снова в своём немного тоскливом мире, где только я и стены. Но позвать его к себе на кофе я не могла.

– До встречи, Илья.

Так приятно произносить его имя…

– Вот, значит, как? – ударил в спину очень знакомый голос. – Вот, значит, как, да, Анна?

Я обернулась. Вадим стоял, как скала. Взбешённый, напряжённый, словно зверь, готовый кинуться и разорвать.