Измена. Развод. Моя (не)случайная беременность (СИ)

Немного радостной и слегка восхищённой.

– Выберешь сама или позволишь сделать заказ на мой вкус?

Кажется, я никогда и никого об этом не спрашивал. Либо действовал сам, либо позволял выбирать самостоятельно, не заботясь и не интересуясь.

– Сама, – легко подхватила она меню, – и позвольте мне оплатить свой заказ.

– Не позволю, – кажется, её независимость меня задевала.

Впрочем, меня задевало всё, что касалось этой девушки.

Глава 32-2

– Илья… – подняла она глаза, и я понял, что сейчас получу выговор. О, это строгие учительские глаза. Этот воистину профессиональный взгляд!

– Стоп! Вот так хорошо. Мне нравится, как вы произносите моё имя.

– Послушайте, Илья, – маленькая победа, крохотная уступка с её стороны, – я очень благодарна вам за всё. Не только за то, что вы сделали для школы, но и…

– Я ещё ничего не сделал для этой чёртовой школы. И – откровенно – вряд ли бы сделал. Я ни разу не переступал её порог с тех пор, как получил аттестат о среднем образовании.

– Неужели всё настолько плохо? – кажется, она мне сочувствовала."

"– Не настолько. Но я переступил и забыл. Не был изгоем, непонятым гением. Но и пай-мальчиком меня тоже трудно назвать. Однако, как и многие в том возрасте, я мечтал вырваться и начать иную жизнь. По другим правилам и без душного давления со всех сторон.

– Получилось? – разглядывала она меня, подперев подбородок руками, сложенными в замок.

– Вполне. Я избавился от опеки человека, который не давал дышать, и осуществил мечту. И жалел, что не сделал этого раньше. А чтобы предупредить ваши «но и…», скажу одно: я сделал то, что посчитал нужным. И ничего не потребую взамен. Не мучайте себя. Здесь неуместны угрызения совести, чувство вины, сомнения. Ответьте на один вопрос: как бы вы поступили, если бы видели, что кому-то плохо?

– Я не знаю, отдала бы я последнюю рубашку.

– У меня она не последняя. Далеко не. Так лучше? Ну, и не идёт речь о помощи всем. Это невозможно. А помочь тем, кто рядом, вполне реально. Вы бы сделали это не раздумывая. Я уверен.

– Мне кажется, вы преувеличиваете мои душевные качества.

– Скромность вам к лицу, Анна. И умение преуменьшать собственную значимость – тоже в наличии. Вы определились? – кивнул я на её меню.

– Да, вполне.

Это был очень спокойный ужин. Она меня умиротворяла. Даже беседа на общие темы не напрягала, а наоборот – развязывала узел напряжённости, что не отпускал меня уже которую неделю.

Я бы хотел знать о ней побольше. И поэтому изредка задавал вопросы, подталкивая её к откровенности.

– В какой семье вы выросли?

Не праздный интерес. Часто именно в этом кроется либо слишком много, либо слишком мало. А иногда – чересчур страшно.

– В большой, – эта тема не вызывала в ней плохих эмоций. – У меня и папа, и мама, и трое братьев.

Улыбка её сказала о многом. О теплоте.