Измена. Просчиталась, но...где?

Дело в доверии, и мы снова возвращаемся на исходные позиции, где меня распирало от внезапно обретенных комплексов.

Такой вот замкнутый круг.

К психологу что ли сходить? Может, поможет?

Или с подругами еще раз поделиться? Или с мамой?

Я понимала, что нельзя все держать в себе — однажды может сорвать резьбу, и тогда последствия будут крайне неприятными, но не могла заставить себя говорить. Ни с кем.

Почему?

Мне потребовалось несколько дней, чтобы ответить на этот вопрос самой себе.

Потому что хотелось проверить. Одна часть меня говорила, что это дурацкая идея, что если хочу остаться с Глебом, то надо идти наверх, а не сталкивать саму себя вниз. Надо дать ему шанс и идти дальше, не оглядываясь, как бы тяжело это ни было по началу.

Но другая я, зубастая, когтистая и чертовски подозрительная, хотела удостовериться в том, что все не зря. Что прощение в итоге не станет пустышкой, не обесценится из-за какого-то беса, тыкающегося в ребра и другие не столь твердые места. Она хотела убедиться, что выберут ее. Не на словах, а на деле.

Вдруг, несмотря на то, что в прошлый раз Глеба действительно подставили, на самом деле он очень даже не прочь вкусить запретного плода уже осознанно, по доброй воле. Вдруг сказав о разговоре Олесей, я попросту спугну его.

В этот момент я практически ненавидела себя. За то, что занимаюсь откровенной фигней, за то, что веду себя как мнительная истеричка, за то, что скатываюсь на тот уровень, на который никогда и ни при каких условиях не позволяла себе опускаться.

Это давило на меня, лежало неподъемным грузом на плечах, но я не могла себя перебороть.

Сука-Оленька добилась своего, посеяла такие семена сомнений в моей душе, что хрен вытравишь. И за одно это мне хотелось вздернуть ее на первом попавшемся столбе.

Неделю я провела в полнейшем смятении. Неделю не находила себе места и спорила сама с собой. Наблюдала за тем, как Глеб возился с дочерью, как старался ради нее, ради нас, и чувствовала, как уши начинало калить от уколов совести. А потом замечала, как в офисе в лифт входила какая-нибудь молодая девка в узкой юбке, обтягивающей тугую задницу, и снова зверела.

Это когда-нибудь кончится? Меня когда-нибудь отпустит? Или теперь всегда так будет?

Ответа на этот вопрос у меня не было. Я пребывала в подвешенном состоянии, мучилась, терзая саму себя противоречиями. То накручивала до самых небес, то успокаивалась и повторяла про себя, что еще немного, и все наладится.

Спасибо беременным гормонам, которые подливали масла в огонь, и от которых порой напрочь сносило кукуху.

В общем, сложное было время. Непростое.