Измена. Право на ошибку (СИ)

Голос звучит чужой, сдавленный.

В голове уже складываются слова: «Сынок, твоя невеста и твой отец...»

Евгений бросается ко мне, хватает за запястье. Его пальцы впиваются в кожу, как клещи.

— Не смей! — шипит он, и в его глазах мелькает что-то дикое, почти нечеловеческое. — Давай не будем пороть горячку! Не стоит портить сыну...

— Ты хотел сказать: не стоит портить ему свадьбу?! — вырывается у меня горький, истеричный смех.

Мы готовились, кучу денег потратили, а ведь она мне сразу не понравилась!

Я вырываю руку, но муж снова хватает меня, сильнее.

— Хватит истерить. Ты ведь меня даже не выслушала.

— И не выслушаю! Твои слова — это пустой звук, я видела все своими глазами.

Евгений дергает меня на себя, его дыхание хриплое, горячее, а мое — рваное, как после пробежки.

Я не хочу поддаваться его грубой силе, но что я могу противопоставить ему?!

Телефон выскальзывает из пальцев, падает на пол. Экран трескается.

— К несчастью, — шепчу я. — Ты мне изменил. Ты уничтожил нашу семью!

Евгений тянется к телефону, но я резко бросаюсь вперед, выскальзываю из его хватки.

Надо бежать.

Не могу здесь оставаться.

— Успокойся! Ты взрослая, в конце концов… БАБА! — гремит мне вслед. — Еще за чемодан схватись!

— Спасибо за идею, так и сделаю.

Я выбегаю в коридор, распахиваю дверцу большого шкафа.

Чемодан лежит на верхней полке, я хватаюсь за ручку, тяну его на себя.

Сердце колотится в горле, я вся на нервах. Меня аж трясет и вдруг…

Резкий рывок назад.

Ноги отрываются от пола.

— Это была ирония! Что ты затеяла, глупая женщина! Посмотри на себя. Ты в истерике!

Евгений дергает меня на себя, желая оттащить от шкафа.

Но я упрямо тяну чемодан на себя.

Пальцы соскальзывают с ручки.

Однако чемодан уже тронулся с места и грохнулся прямо на меня.

Я успела лишь немного отвернуть лицо в сторону.

Евгений, матерясь, как сапожник, дернул меня на себя, уводя от удара.

Но все-таки один из углов чемодана задевает меня по лицу.

Боль.

В ушах — звенящая тишина.

За спиной — тяжелое дыхание.

Я вижу нас обоих в отражении большого зеркала:

Мое лицо раскраснелось, прическа растрепана, а на лице красным наливается место удара.

— Ты едва не лишилась глаз, дурная. Успокойся! — встряхивает меня Евгений.

Муж возвышается надо мной, глаза горят, лицо искажено.

— Ты никуда не пойдешь, — говорит он тихо. — Поняла?!

Запоздало накатывает боль от удара.

Боль и страх: я ведь могла лишиться глаз!

— Никуда не пойду? А ты решил мне, можешь указывать, что мне делать?!

Эмоции спазмом перехватывают горло.

Голос от них превращается в хриплый шепот.

— И давно ты трахаешь невестку?!

Евгений молчит. Стоит, как каменный идол, сжав кулаки. Его взгляд прожигает меня насквозь, но в нем нет ни капли раскаяния — только ярость, густая, как смола.