Измена. Право на любовь (СИ)

И что ждет мою жену, которая дружбу водит с богатыми курицами, которые сейчас, вероятно, во всех подробностях обсуждают вашу связь с Ильей. И, возможно, уже разнесли весь этот бред своим мужьям. Все знают Кабана…

— Вы, что, жените сына на мне в желании сохранить репутацию? — смеюсь я. — И никто не отменял тест на отцовство.

— И что он мне даст? Мне его на лоб приклеить? Разослать всем сплетникам? О, и, Вита, все прекрасно понимают, что любые анализы можно подделать, — он едко усмехается, — уж не вам ли об этом знать?

— Сплетни имеют свойство затихать.

— Вы зря думаете, что вас это не касается, Вита. Вы теперь общественный деятель, — Роман Емельянович равнодушно улыбается. — Ваш фонд теперь прославится среди, — кривится, — высшего общества не добрыми делами, а тем, что во главе сидит безнравственная женщина… Хотя это может сыграть вам на руку. Вас могут пожалеть. Сначала горячо осудят за внебрачную связь с Кабановым Младшим, за развод, а после пожалеют, потому что Кабановы — мерзавцы, сволочи и вот вам, Виталина, взнос в фонд. Вы такая замечательная, такая сильная, такая… придумайте сами.

— Развод был не по причине…

— Да всем начхать на правду, Вита, — Роман Емельянович смеется. — И вы, видимо, тоже и простой семьи, раз недооценивайте последствия всего происходящего.

В кармане вибрирует телефон. Роман Емельянович замолкает, позволяя мне ответить на телефонный звонок. Татьяна Михайловна. Сердце екает от нехорошего предчувствия.

— Я слушаю.

— Вита, — голос у бывшей свекрови тихий. — От кого ребенок?

— Вы меня серьезно спрашиваете?

— Вита, я понимаю, что ты сейчас женщина свободная… однако…

— Однако?! — охаю я. — Вы тут все с ума посходили? Вы еще скажите, что я Артуру в браке изменяла!

— Я поняла, Вита, — шепчет Татьяна Михайловна. — Не кричи. Меня просто ошарашила одна знакомая на ночь глядя.

— Что она сказала?

— Неважно.

— Важно.

— Извини, мне пора, Витусь.

Сбрасывает звонок, и я смотрю на Илью, который скучающе разглядывает люстру над головой.

— А ты, что, молчишь?

— Я тут осознал, что мне тоже важна репутация, — переводит на меня взгляд, полный умиротворенной решительности. — К черту Бразилию.

На секунду теряю дар речи от его спокойной твердости в глазах, и в гостиную входит размашистым шагом Артур.

— Доброго вечера, Роман, Анастасия, — кидает беглый и пренебрежительный взгляд на Илью, который, кстати, не отвечает ему презрением или показной агрессией. Подходит ко мне и повелительно кивает в сторону двери, — поехали.

— Не гони лошадей, Артур, — Роман Емельянович закидывает ногу на ногу и деловито покачивает носком туфли.

— Это мой ребенок, — цедит сквозь зубы Артур.

— Допустим, что это так, — лицо Романа Емельяновича растягивается в улыбку. — Но проблема не в отцовстве, а в ином вопросе.