Измена по-венециански

Приехавший прострелил шины их автомобиля.

72

Самарканд

В голове у Кассиопеи не было ни одной сколько-нибудь внятной мысли относительно того, что могла задумать Зовастина.

— Меня только что посетил заместитель советника по национальной безопасности американского президента. Он повторил то же самое, что сказали мне вы в аэропорту. Что я, дескать, что-то упустила в Венеции, и вам известно, что это такое.

— И вы думаете, что с помощью такого аргумента заставите меня рассказать вам это?

Зовастина оценивающе посмотрела на два крепких дерева, стволы которых удерживала почти у самой земли толстая веревка.

— Я велела вырубить эту опушку много лет назад. Уже несколько человек испытали ужас перед тем, как были разорваны надвое. Двое, правда, умерли не сразу — у них оказались всего лишь вырваны руки, но и они очень быстро погибли от потери крови. — Она покрутила головой. — Ужасный способ покинуть этот мир.

Кассиопея была совершенно беспомощна. Единственное, что ей оставалось, это блефовать. Виктор, который, как предполагалось, должен был помочь ей, не только ничего не сделал — он даже усугубил ее положение.

— После смерти Гефестиона Александр казнил своего личного лекаря именно таким способом. Он показался мне чрезвычайно изобретательным, и я возродила практику.

— Я — это все, что у вас есть, — проговорила Кассиопея тусклым голосом.

— Вот как? — с интересом переспросила Зовастина. — А что есть у вас?

— Видимо, Эли не рассказал вам о том, что он сделал со мной?

Зовастина подошла ближе. Она была мускулистой женщиной с желтоватым лицом и пугающими искорками безумия, время от времени вспыхивавшими в беспокойных темных глазах. Особенно сейчас, когда ее буквально скручивало в бараний рог от любопытства и злости.

— Вы знаете «Илиаду»? Когда Ахиллес наконец дает выход своему гневу и убивает Гектора, он говорит кое-что весьма интересное.

Сам я, коль слушал бы гнева, тебя растерзал бы на части,Тело сырое твое пожирал бы я — то ты мне сделал!Нет, человеческий сын от твоей головы не отгонитПсов пожирающих! Если и в десять, и в двадцать крат мнеПышных даров привезут и столько ж еще обещают.— Вы сами привезли меня сюда.

— А вы не сопротивлялись.

— Вы многим рисковали, отправившись в Венецию. Почему? Ведь не только же из-за политики?

Взгляд Зовастиной стал чуть менее угрожающим.

— Иногда, — заговорила она, — чувство долга заставляет нас рисковать ради других. Не бывает подвигов без риска. Я искала могилу Александра, надеясь, что смогу обнаружить там разрешение сложных проблем. Эли наверняка рассказывал вам про снадобье Александра. Кто знает, есть ли оно, но найти хотя бы само место… Какое величие это может подарить!

Зовастина говорила скорее с благоговением, нежели со злостью.