Измена. Простить, отпустить, отомстить?

Дома ждали Никита с Томкой, а значит мне нужно вернуться до того как дети проснуться и увидят мать в боевом раскрасе и красном революционном платье.

При свете солнца квартира Тимура казалась еще более бедной, чем ночью. Но, не смотря на скромность убранства, вокруг меня была невообразимая, просто стерильная чистота. Я представила лицо лысого, если бы он оказался у меня дома в этом хаосе из детей, вещей, книг и пыли и мысленно засмеялась.

Ну нет. Все-таки, мы существа разных миров.

Я повесила на плечо пальто, взяла сумочку в зубы, а туфли в руки и на цыпочках – не дай Бог под ногами скрипнет пол – прокралась к выходу. Оказавшись в подъезде, плотно закрыла за собой дверь, спустилась на пролет ниже, как есть босиком и только тогда смогла выдохнуть.

Свобода!

Когда ты уходишь от мужчины утром, между вами остается завтрак и пара неловких взглядов. Когда ты уходишь от него ночью, между вами недосказанность и миллион вопросов.

Я сбежала с рассветом.

Ни завтрака, ни утешительного секса, и вопрос только один: «Это че вообще было?!».

Домой я вернулась к восьми. В выходной мои любили спать подольше и потому я спокойно прошла в коридор, не сильно боясь разбудить детей.

- Ну, привет, пьянь, - раздался недовольный голос с кухни.

- Ты почему уже встал?

- Ты знаешь, что женский алкоголизм не лечится? – Не сдавался Никита.

Руки скрещены на груди, в глазах торжество праведника, который нашел последнего папуаса на острове и предвкушал, как вот-вот будет пояснять бедным дикарям за адский котел.

Справедливости ради, я точно так же читала Никите нотации, когда вылавливала его с вечеринок и вписок.

Но я мать. Мне можно.

- Не зуди, не спрашивай и сделай мне тот волшебный похмельный бутерброд, пожалуйста, - с чувством простонала я и скинула на пол туфли. Те упали и сразу потерялись в куче обуви, будто у нас дома жила сороконожка.

- Тебя отец искал.

- Нашел?

- Я сказал, что ты спишь у себя в спальне.

- А он?

- Спросил «с кем?».

Мы с Никитой уставились друг на друга и, не сговариваясь, прыснули от смеха. Мой мальчик задрал голову и хохотал так заразительно, что мне тоже было не остановиться.

- Чего смеетесь, - Тома вышла из своей комнаты. В розовой пижаме, с заспанным, немного опухшим лицом. Увидев меня, она расплылась в улыбке и кинулась на встречу: - Мамочка приехала!

- Не приехала, а встала, - поддерживал легенду Ник, - мама вернулась ночью, когда ты уже спала.

- Да? А почему ты уже одета? В такое… платье?

Дочка с разбегу прыгнула мне на руки и я, тяжело выдохнув, обхватила ее изо всех сил:"

"- Ну, привет, кабанчик, - я чмокнула сладкую пухлую щечку, - я скучала.

- Так почему ты в платье, - не сдавалась Тома, - уже уходишь?

- Нет малышка, сегодня мы весь день вместе. А это… просто новая ночнушка.

Малышка смерила меня внимательным взглядом.