Измена. Простить, отпустить, отомстить?

Так, как минутой раньше, делал он.

- Я не издеваюсь, девочка, - Тимур за секунду снова стал серьезным. – А довожу ситуацию до абсурда, так же как делаешь ты.

- Просто я волнуюсь.

- Я тоже. И поверь, у меня куда больше поводов для беспокойств. Вы женщины сильно искажаете то, что мы мужчины думаем во время секса. Начитаетесь своих романов, которые одни бабы пишут для других, а потом ждете, что он будет восторгаться вашей бархатной или мраморной или алебастровой кожей.

- А он не будет?

- Конечно, нет! Все что средний мужик знает про бархат, так это что им гробы внутри оббивают. Из мрамора памятники делают. А алебастр в строительстве самая нужная вещь. Кожа должна быть мягкой, сисек должно быть в идеале две штуки, женщина должна быть живой и согласной, а остальное не ваша забота. Дальше уже мы думаем, как бы подольше продержаться, чтобы не кончить через три секунды, и при этом не включить марафонца и не стереть подружке все между ног, потому что это тоже не гуд. Чтобы вам все понравилось. А, ну и чтобы девочка не залетела. Вот набор наших мыслей, Насть. А на все остальное нам по большей части срать.

Я наклонилась и поцеловала Тимура в губы в самый разгар его тирады. Мягко обвила руками плечи, притянув мужчину к себе, слегка прикусывая язык, и застонала от удовольствия, когда он с жаром, каким только что рассказывал мне про устройство мужской психологии, кинулся целовать в ответ.

Через несколько минут мы остановились. Отстранившись от меня, Тим спросил:

- И что это было?

- Спасибо. Мне с тобой хорошо и весело.

Он непонимающе моргнул, и попытался сфокусировать на мне плывущий взгляд:

- Мне тоже с тобой весело. Но ты должна знать, что ты в край еб*нутая женщина.

- Я знаю.

- Хорошо. Иначе бы я уже ушел.

- Тимур, - тихо позвала я.

Он вздрогнул и с видом, полным страдания, прохрипел:

- Что еще?!

- Пошли в спальню.

Он не сопротивлялся. Я сама взяла его за руку. Сама отвела по коридору. Сама уложила на кровать и села сверху, так, чтобы видеть своего мужчину. Красивого, сильного и очень, очень, просто невероятно терпеливого. Наклонившись, я попыталась снова его поцеловать, но Тим перехватил инициативу и опрокинул меня навзничь, чтобы через секунду скалой нависнуть надо мной."

"Шторы никто не задергивал. Свет не выключал. Моя кожа не была ни мраморной, ни, прости господи, бархатной, а грудь Тимура и впрямь оказалась волосатой как у неандертальца. Но мне это даже нравилось. Как нравилось все, что происходило в этой комнате. Укусы, шлепки, затекшие пальцы, поцелуи в шею, от которых хотелось плакать.

Мне нравились нежные слова, которые он шептал мне на ухо.

Мне нравилось то, что не нужно притворяться.

Мне нравилось быть сверху, чувствовать, как Тим руководит моими движениями и получать удовольствие вместе с ним.