Измена. Осколки нашей любви (СИ)

Глава 54

Работа над вторым панно приближалась к концу.

Я наводила последний лоск. Добавляла крохотные штришки тут и там, но уже скорее заигрывала с внутренним перфекционистом.

Центральная часть панно выглядела завершённой. Но я всё никак не могла отложить кисточку.

Перед глазами то и дело вспыхивали искорки-воспоминания: сильные длинные пальцы осторожно касаются шероховатого холста, проводят по тонким линиям, словно гладят…

— Получилось даже лучше, чем я себе представлял, — хрипловатый баритон у меня за спиной заставил меня подпрыгнуть на месте.

Го-о-осподи…

— Извини. Я, наверное, тебя напугал.

Неофициальное обращение звучало… непривычно. Вызывало странное волнение, которого я испытывать не должна.

Не должна, но испытывала.

Я сунула кисточку в запачканный краской стакан — от греха подальше. Нервным движением сунула за ухо выбившуюся из узла длинную прядь.

— Всё в порядке. Просто… это от неожиданности."

"Муратов-старший возвышался в паре шагов от меня, не сводя потемневшего взгляда с холста.

За окнами просторной гостиной давно сгустились вечерние сумерки, но я работала в своём удобно обустроенном углу под лампой дневного света. Которую, впрочем, погасила, чтобы продемонстрировать заказчику, как будет выглядеть картина при свете ламп и ночников.

— Благодаря контрастности изображения вы… ты сможешь повесить это панно где угодно, — я обвела рукой пространство перед собой. — Буквально где хватит места. Даже при минимальном освещении картины создадут необходимый эффект.

Муратов кивнул, признавая мою правоту.

— Это центральная часть?

— Да. Самая крупная.

— Отметить такой важный этап не желаешь?

И я только сейчас заметила, что в правой руке он держал за скрещённые ножки бокалы.

Из-за непонятного волнения я не отыскала причин для отказа.

— Разве что чуть. Буквально на донышке.

Муратов кивнул и протянул руку к деревянному боксу в пилоне, рядом с которым стоял.

Я схватила влажную губку и принялась лихорадочно оттирать с плакавших по хорошему маникюру рук следы краски.

Чувствовала я себя максимально далёким от празднования образом, да и внешний вид оставлял желать лучшего. Но я знала одну непреходящую истину — неустанный труд без передышек высушивает всю радость из жизни. Нужно уметь в какой-то момент замедлиться и напомнить себе о том, что ты молодец. Хотя бы просто потому что стараешься делать свою работу на совесть и порадовать тех, кто тебе её заказал.

— Не хочу раньше времени задавать настроение на ближайшие несколько дней, — Муратов протянул мне бокал с лениво переливавшейся в его «бутоне» рубиновой жидкостью, — но если до сих пор беспокоишься о сыне, постарайся расслабиться.

Пальцы до боли стиснули грациозную ножку, будто грозились её переломить.