Измена. Осколки нашей любви (СИ)

Просто… никогда бы не подумала, что встречу вас здесь. Да ещё и сегодня.

— Не особенно люблю праздники, — ушла от прямого ответа Ильяшева. — Они работать мешают.

Да уж, я вот примерно так же позавчера рассудила, решила поработать, пока другие празднуют. И в итоге во что моё благое начинание вылилось? Воспоминания о недавнем дурдоме до сих пор преследовали меня и жгли калёным железом.

При этом я с нарастающей паникой понимала, что вовсе не над теми воспоминаниями я больше всего ломала голову. С Егором всё более или менее было понятно, тут оставалось только действовать.

Но вот объяснить всё, связанное с нынешним владельцем коттеджа, я до сих пор не могла. В какой-то момент я просто устала пытаться подвести его поведение под какую-либо логическую основу и предпочла списать всё на сумасшедшие обстоятельства.

— Не совершайте моей ошибки, — пробормотала я. — Моя попытка проигнорировать праздники закончилась полным провалом.

На красиво очерченные губы Ильяшевой легла улыбка, которую даже можно было назвать располагающей:

— Вам просто опыта не хватает.

А вот это действительно прозвучало очень уж неожиданно. Не припомню, чтобы при мне она вообще когда-нибудь позволяла себе нечто похожее на настоящую шутку.

— Возможно. Но всё равно с Наступившим вас, Инга. Желаю, чтобы этот год у вас выдался продуктивным не только на работу, но и на отдых.

— Благодарю, — отозвалась она и бросила мимолётный взгляд по сторонам. — А вы, очевидно, к сыну приехали?

Я кивнула, но зачем-то всё-таки уточнила:

— И к сыну, и… вот, попыталась на документы о его лечении взглянуть. Не вышло.

— Странно, — прокомментировала Инга таким тоном, который обозначал прямо противоположное. Её будто совершенно не удивило такое положение дел. — Дайте угадаю. Вам наверняка отказали, аргументировав это уникальностью случая и его важностью для человечества.

И снова ирония, на которую я даже, возможно, улыбнулась бы, если бы всё произнесённое болью не отозвалось где-то внутри. Она ведь настолько точно озвучила суть ситуации…

Всякие условности и врождённая робость отступили под жадным желанием разузнать, откуда ей всё это известно.

— Инга, вы что-то знаете?..

Внимательный взгляд из-под соболиных бровей не выдал мне ничего, за что я могла бы зацепиться.

— Боюсь, то же, что и все. Но не вижу причин, по которым вас ставят в один ряд с остальными. Вы мать и имеете полное право на доступ к любой информации, касающейся вашего сына.

— Я бы с большим удовольствием спросила с собственного мужа за подобное, но не могу ему дозвониться, — я стиснула гревшийся в кармане пальто телефон. — Видимо… празднует. Ему сегодня не до работы.

Между нами ненадолго повисло неловкое молчание.