Измена. (не) удобная жена (СИ)

— Лада, милая… оставь эти… сопли для мамы. У меня голова о деле болит. Поговори со Смирновым. Ты же можешь, он тебя послушает.

— Михаил… — вмешивается в наш разговор моя жена, — пожалуйста, прекрати! — в её глазах столько злости сейчас. Но в данный момент мне не до её эмоций. Мне бы свои в узде удержать. — Ты совершаешь сейчас ошибку!

— Я её пытаюсь исправить! Потом поздно будет, когда он свои лапы к нам в компанию запустит со своими проверками!

— Я не буду с ним разговаривать на эту тему, — перебивает нас дочь.

— Ах, так… Слушай, дочь, скажи, — я замолкаю на пару мгновений, чтобы всё-таки держать себя в руках. — Не понимаю, что я сделал не так, а? Я старался, чтобы у вас в жизни всё было. Всё! Я обеспечивал вам жизнь! Неужели за это нельзя было потерпеть мой сложный характер?

— Так мы и терпели, — вмешивается снова Альбина. — Миш, зачем ты снова это тянешь всё в будущее⁉ Авария тебя ничему не научила?

— Альбина, он разорит меня! Ты что, не понимаешь⁈ А тебе сейчас как раз управлять! Ты не вытянешь! А ты, живя с предателем, как, сможешь это принять? Что твой отец не только, возможно, будет калекой, но и нищим калекой! \

Специально сейчас накручиваю её, чтобы она осознала весь масштаб бедствия и представила возможную катастрофу, если она не оставит своего урода.

— Мне ничего от тебя не надо. Я так надеялась, что после аварии, реанимации, положения, в котором ты оказался, ты хоть что-то понял и решил зарыть топор войны, но… Ничего не меняется. Да, ты мой отец, но всё-таки, прости, общаться я не хочу. Забудь обо мне, больше не звони! Хотя, нет, если помощь нужна, звони, я помогу, но только потому, что ты мой отец и я тебе должна. Я отдам тебе все долги. Ничему тебя жизнь не учит, — начинает мне читать морали эта соплячка.

— Неблагодарная! — не могу сдерживать свои эмоции. — Погоди, встану, и мужика твоего уничтожу!

Дочь меня больше не слушает, разворачивается и уходит. В другой ситуации я бы запретил ей уходить, пока мы ни о чём не договорились, но сейчас я немощен, и могу только орать ей вслед.

— Пока, мам, — быстро уходит.

— Ублюдок ты, Миша… Редкостный ублюдок… — смахивает слезу жена и уходит за ней.

— Это она неблагодарная! — кричу, но понимаю, что они меня уже не слышат.

Всё, что попадается под руку, летит об стену. Посуда, пульт от телевизора, телефон. Во мне столько гнева от моей беспомощности, столько злости!

Я отец! Я прав! Она должна была думать о моём благе, а не о том, как пристроить свой зад к моему личному врагу. Но она предала меня!

Самое дерьмо, что Альбинка на её стороне! Это обиднее всего!"

"Ну ничего, мне бы только встать! Мне бы только встать! И я напомню им всем, кто такой Курбатов!

Глава 41

СПУСТЯ ДВА МЕСЯЦА.