Измена. (не) удобная жена (СИ)

А дальше, когда ты в реанимации лежал, когда ты был на грани жизни и смерти, думала: пусть у него ещё один шанс будет! С дочерью будет! Со мной будет! Нет, простить не смогла бы, понять тоже, но разошлись бы с тобой по-человечески, сразу, без обмана. Но ты начал творить ту же дичь, только теперь уже дома. Ну и как к тебе после этого относится было, Курбатов?

— Альбинка, да пойми же ты! Пресытился я к сексе! Пресно всё стало! А мне этой жизни мужика с точки зрения физиологии так немного осталось!

— Ты мог поговорить со мной об этом.

— Нет, не мог! С тобой позволить себе то, что хотелось в своих фантазиях, не мог. А Анна… она просто себя предложила, приняла всё, и меня понесло. Такое бывает, понимаешь, когда не можешь отказаться от соблазна!

— Нет, не понимаю.

— Альбина, ты бы мои мечты и желания не потянула. Они больше для… таких как Анна, готовых на всё.

— Влюблённых дур, не имеющих чести и собственного достоинства. Но она влюблена не только в тебя, но и в твои деньги.

— О чём ты? Она любит меня.

— Конечно. Но я всё-таки считаю, что не тебя. Она продавалась, а ты покупал.

— Нет! Она практически от меня ничего не имела!

— Ой ли⁈ А не ты ли ей обещал купить квартиру? Действительно, ничего…

— Пусть так. Плевать на неё! О тебе сейчас речь. Услышь меня: я не хотел тебя портить пороками. Это нормально, когда мужик выгуливает свои… хотелки с любовницами! А жена пусть остаётся женой!

— Это можно считать оправданием, что ли? Не пониманию! И что в итоге? Предательство, выстрел в самое сердце, боль от того, что ты оказался настолько двуличным…

— Я знаю, я виноват перед тобой, — его голос звучит так, будто он пытается быть искренним, но в его словах всё равно чувствуется какая-то фальшь. — Но всё же я также много сделал для тебя и твоей семьи. Ну, вспомни! — он начинает перечислять моменты из нашего прошлого, как будто я могла забыть. Теперь это звучит как упрёк.

— Я ничего не забыла."

"— Да, я оказался не идеальным, — продолжает он, а теперь уже в его голосе появляются нотки самодовольства, — но всё-таки женщинам присуще всепрощение. Ты же именно такая! В этом предназначение женщины! — он бравирует этими пафосными, высокопарными словами, как будто они что-то объясняют, как будто они могут оправдать всё, что он сделал. Мол, женщина — существо всепрощающее, вот и ты прости мой такой маленький недостаток.

— Это кто тебе такое сказал? — усмехаюсь. — Удобно так думать мужикам, да?

— Нет. Дело не в этом! Я просто знаю тебя! — он повышает голос, как будто это должно убедить меня. — Ты прожила со мной почти тридцать лет и всегда была понимающей и терпеливой!

— Нет, получается, не знаешь. И это что не коснулось бы вопроса измен.