Измена. Яд твоей \

Андрея, я, так и быть, прощу тебе, но Александр – это перебор уже, – логика Олега меня последнее время реально пугает.

- Зарецкий, ты в прошлый раз меня плохо понял? У нас с тобой все отношения завершились шесть лет назад. Шесть. Единственное, что у нас есть общее, кроме воспоминаний – сын. Все. Оставь меня в покое.

- Как ты не понимаешь? – выдохнуло надрывно из трубки, – Я люблю тебя!

А я такая злая уже, что плевала я на воспитание, и что «правильные девочки» не скандалят:

- Так любишь, что разрушал все мои отношения? Предал и подставил друга? Влез в мою учебу, даже мальчика, который за мной ухаживал, и того удалил из моей реальности? А ведь без шантажа и угроз не обошлось!

Как я от него, оказывается, устала.

- Нонна, пойми: ты – моя. Всегда была, есть и будешь. Тебе нужен лишь я. Зачем какой-то непонятный суррогат? Если сейчас, когда я развелся, мы станем семьей и снова будем счастливы…

- Мы уже пробовали. Ни к чему хорошему для меня это не привело. Я все тебе сказала. Прощай. И забудь меня, – вот ведь задолбал.

- Ты – моя, Нонна, и я тебе это докажу. Ты же поняла уже, что твой тупой качок, такой же, как и все мужики? Только без надзора остался, как сразу с какими-то левыми бабами обнимается… Я там тебе фото скинул, полюбопытствуй. И жди меня. Помни, милая, ты – моя!

Трубку я бросила, и так мне страшно стало, что спала я со светом, обложившись сковородкой, телефоном и тревожной кнопкой для вызова охраны ЖК.

Единственное хорошее, что принесло мне утро – сонного Кира на кухне с сырниками и какао:

- Привет, мам. Давайте, завтракайте и поедем к врачу.

- Кир! Ты как? А… что?.. – впала в ступор, но ребенок уже усадил меня за стол, придвинул чашку и тарелку.

Сам устроился напротив и пообещал:

- Ешь, все расскажу.

Новостей как таковых не было, основное, что Андрею и правда лучше, поэтому он уже переведен в интенсивную терапию из реанимации.

Порадовалась.

Но все хорошее на этом закончилось, потому что милейшая доктор, к которой я пришла на прием и УЗИ, повозив по животу датчиком, категорично заявила:

- Нонна Аркадьевна, милочка, ложимся на сохранение.

Все мои возражения, уговоры и обещания выполнять назначения, не волноваться, дышать воздухом, не нервничать и есть фрукты, были отвергнуты.

И, что обиднее всего, не только врачом, но и сыном:

- Мам, давай, раз доктор говорит лежать, значит, ты полежишь. Хорошо? Нам же надо, чтобы наш этот… родился здоровым? Кстати, а кто у мамы там?

- Ох и резвый вы молодой человек, – умилилась докторица. – Специально для такого заботливого и разумного старшего брата я скажу: учись плести косички!

Кир завопил: «Ура!», а я, осознав новость, разрыдалась.