Измена. Я лучше чем она (СИ)

Парень чужой и неприятный. Жалею, что позволила дотронуться. Видимо совсем предохранитель сорвало. Так нельзя рисковать.

— Мне нужно отойти.

Высвобождаюсь из плена и решительно шагаю к бару. Задница горит в буквальном смысле. Я сошла с ума, а если здесь знакомые или фотографы бульварной прессы бродят. Хорошая же я буду в новостных пабликах. Не волнуюсь о репутации Барского, о своем имени больше пекусь. Не хочу, чтобы с грязью мешали.

— Хочу купить тебе выпить, — догоняет Влад.

Обнимает за талию по-хозяйски, а меня неожиданно начинает бесить вопиющая наглость. Отдираю руки молча, выворачиваюсь. Объясняю с жаром, что в компании не нуждаюсь. Влад хлопает глазами и подвисает. Не отказывали парню видно до случая со мной. Машу на прощание, почти бегом несусь к подруге Олеське.

Она единственная отдушина со студенчества. Единения достигли почти во всем. Она знает обо мне много, но никогда не позволяет перейти черту по-настоящему, хотя о Давиде высказывается так, что уши вянут, точнее отваливаются, опадая вялыми комочками. Когда набрала и попросила сходить развеется, поддержала без лишних вопросов.

— За тобой черти гнались? — невозмутимо цедит безалкогольный коктейль.

— Почти, — ныряю на мягкий уютный диван. — Клеил один расторопный парень.

— М-м-м, — поднимает бровь. Действие механическое, абсолютно безэмоциональное, просто констатация отношения к действию. — Квазимодо или сойдет?

— Лесь, — качаю головой. — Хоть Данила Козловский, я вроде замужем.

Говорю и самой провалиться охота. Кого я тут хочу удивить фикцией брака?

— Ты дура? Не дать Даниле? Ты его в Духлесс видела? Я, к примеру, говорю, — поправляется она. — Вот мне интересно, если бы это был он? Тоже сказала, что замужем? Козловскому? А?

Киваю. Да, послала бы его. Леська закатывает глаза, обреченно качая головой.

Беспросветная дура. Подтверждаю. Мне самой противно от себя. Слабачка. Ни на что не способная идиотка, влюбившаяся в Барского, которому не сдалась. Но я же не виновата. Сердцу не прикажешь, так в прописной истине говориться. Открещивалась от больной любви по-всякому, что только не делала. Осталось к бабке на болота смотаться и купить наговорной травы.

Дело не в замужестве. Просто нужно знать Давида, чтобы понять меня. Измены сложно отодвинуть в сторону, да. Порой невозможно. Но есть одно «но», мы соединены насильно. Вот корень проблемы. Дома Давы почти не бывает. Приходит поздно ночью, в выходные работает в своем кабинете, даже не спускаясь обедать и ужинать или уезжает.

Несмотря на малое времяпровождение знаю о муже почти все.

Он любит стрелять, отлично боксирует и гоняет, как очумелый черт на черном литом спорткаре. Он прекрасный бизнесмен, с которым считаются высшие круги, любимчик женщин. Он человек с самой черной душой на свете.