Измена, или Открытый брак (СИ)

Но рядом прозвучало знакомое:

— Ничего не бойся. Я с тобой… — и тяжёлые ладони легли на плечи.

А я расплакалась.

Глава 52"

"— Лер, не бойся. Я встречу тебя с операционной… — запыхавшийся Альберт присел на корточки напротив меня и вытер мои слезы. — Лер, ну скажи что-нибудь…

— Зачем ты… — бессвязно простонала я, зажимая лицо ладонями и Альберт растерялся, но потянул меня на себя и обнял.

— Да глупая ты. Как же я мог тебя оставить в такой момент. Ты чего? — Альберт нервно говорил, его голос дрожал, а я вжималась в рубашку со знакомым ароматом, оставляя на ней мокрые следы и плакала. — Мне мама твоя позвонила. Я так боялся опоздать. Лер. Я так хотел, чтобы ты знала, что я с тобой. Совсем и навсегда с тобой.

— Нет, — упрямо и гнусаво произнесла я, заходясь слезами еще сильнее. — Мы в разводе.

— И что? Нашла еще какие глупости думать. Если даже замуж выйдешь, но я буду с тобой. Я всегда, Лер, буду с тобой. Права ты или нет. Зла, рассержена, замужем, одна, в отношениях или влюблена. Лер я не брошу тебя никогда. Причем тут какой-то развод. Ты же мой родной человек. Ты же моя единственная любовь. Как я могу тебя бросить?

— Глупость ты сам. Так не бывает, — чепчик дурацкий, который мне натянули на голову, спрятав волосы, я стянула и обняла мужа, вжимаясь носом ему в шею.

— Ой Лер, только так по-настоящему и бывает. Я же никогда ни за что без тебя... Я же не представляю вообще как жить без тебя. Я могу, у меня получается, криво косо, но я не хочу… не хочу просыпаться один и зло смотреть на твою половину постели. Не хочу один ходить и ворчать, мне надо, чтобы ты меня слушала и фыркала сидела. Все я могу делать один, но я просто не хочу. Я не помру если ты выйдешь замуж, скорее я еще приду посмотреть на твоего супруга и внушительно поиграю бровями, чтобы намекнуть, что если хоть раз ты из-за него заплачешь… Мне будет больно Лер, очень больно, но это не повод, чтобы не прийти к тебе на помощь, это не повод, чтобы разлюбить тебя.

— Ты все врешь! Врешь! — судорожно дышала я, стараясь не орать в голос от близкого тепла от рук знакомых, которые стискивали так, что трещали ребра, от голоса, который проходился по нервам и успокаивал.

— Да ладно тебе, не вру я ничего. Все это время я отпускал тебя, а сейчас понял после звонка матери, что отпустить это не значит бросить, поэтому рычи, кусайся, прогрызи мне плешь, но я буду всегда с тобой, — голос у мужа так сильно дрожал, что я не вытерпела и отстранилась. Посмотрела Альберту в глаза, в которых было подозрительно много блеска, как на глади чёрного озера. Схватила мужа за подбородок, уколовшись щетиной.

— Не будешь. Однажды тебе это надоест… — заметила я, с болью проходясь пальцами по щекам мужа, потому что все еще кололось.

— Как же! Это ты меня плохо знаешь. Мне не надоест быть рядом с любимым человеком.