Измена и месть. Ты слишком ничтожна, жена!

Себастьян откинулся на спинку кресла, продолжая разглядывать меня из-под ресниц с хищной усмешкой.

— Пытаешься кусаться, мышь? — произнёс он, с мрачным удовольствием затягивая паузу. — А зря. Такой кот, как я, тебя просто сожрёт за это…

Я сжала губы, чтобы не выдать дрожи.

— Я мышь ядовитая. Боюсь, может случиться несварение… — ответила дерзко, не удержав внутри слова. Себастьян приподнял одну бровь, как бы говоря: это ничтожество все-таки смеет огрызаться, но потом поморщился и презрительно помахал перед собой рукой.

— Можешь идти, — бросил он с отвращением, — но имей в виду: теперь мне придётся тратить деньги и на твоё содержание. А я не привык быть щедрым к нищебродам. Ты нужна мне только для галочки. Молчи, сиди в своей комнате и не попадайся на глаза, если хочешь жить хорошо…

Слова застряли в горле. Хотелось кричать, бросить в это жесткое, но привлекательное лицо всё своё отвращение и обиду, но я понимала: это бесполезно. Более того, мужу это будет только на руку. Себастьян де Орно играл на моих чувствах, пытаясь унизить и растоптать вновь и вновь, и я решила не поддаваться.

Когда он закончил, я молча развернулась и направилась к двери.

— Эй, я тебя не отпускал! — послышался его недовольный голос позади.

Но я не остановилась. Шла дальше, удерживая всю боль и возмущение внутри и не давая им заполнить душу. Месть — это блюдо, которое нужно подавать холодным…

Возможно, Себастьян ожидал извинений или слёз, но я не дала ему ни того, ни другого.

Унижение жгло меня изнутри, но я дала себе слово: это последний раз, когда его жестокость причинит мне хоть какую-то боль…

Глава 4

Магия

День выдался серым, как и большинство дней в этом месте. Казалось, низкие облака едва не касались земли, наполняя душу подавленностью. Я накинула тёплую шаль на плечи и осторожно вышла из дома. Никто меня не остановил. Ни одного вопроса, ни одного подозрительного взгляда от слуг или стражников, бродящих по двору, не последовало. Словно моё присутствие здесь было настолько незначительным, что за ним даже не столо следить.

Шагая по каменным плитам двора, я задумалась. Такое равнодушие Себастьяна к моим перемещениям казалось странным, пока я не поняла: вокруг поместья — сплошные поля. Бескрайние, мёртвые, спящие под первым снегом — они тянулись до горизонта, изредка прерываемые серыми силуэтами деревень или редкими рощицами. Одна такая деревня виднелась с южной стороны…

На краю сада, где последние листья укрыли землю сухим ковром, я остановилась. Ряды старых кустов выглядели жалко. Ветви их словно извинялись за своё существование и стыдливо прикрывались снегом, невольно напоминая о моей неприглядной роли в этом доме.

И вдруг я заметила движение на другом конце сада.