Измена и месть. Ты слишком ничтожна, жена!

Он выхватил его из рук жены, сделал несколько глотков и, с раздражением отставив пустой сосуд в сторону, устало откинулся на спинку кресла.

— Она нас уничтожит, Амелия, — выдавил он, вглядываясь в пустоту перед собой. — Эта девчонка приносит только несчастья…

Амелия осторожно присела напротив, нервно теребя кружево на рукаве.

— Может… может быть, нам всё-таки стоит отдать ей приданое? — проговорила она с трудом.

Лансер резко повернулся к ней, его взгляд вспыхнул гневом.

— Ты спятила? — рявкнул он. — Она решит, что нами можно манипулировать!!!

Амелия тихо всхлипнула, её руки задрожали ещё сильнее.

— Но ведь это её право… Лансер, она не успокоится, пока не получит то, что хочет. Да и мы… действительно немного виновны…

Мужчина откинулся в кресле, провёл рукой по лицу и вдруг горько рассмеялся.

— Её право? — повторил он, презрительно усмехнувшись. — У неё нет никаких прав, потому что она не наша дочь.

Эти слова повисли в воздухе, гулко отдаваясь в стенах кабинета. Амелия замерла, её лицо побледнело, но она быстро овладела собой.

— Ты не должен так говорить, — прошептала она. — Ты дал слово своему брату.

Лансер тяжело вздохнул, затем поднялся и начал расхаживать по кабинету, заложив руки за спину.

— Да, я дал слово. Ты думаешь, я забыл, как он приполз сюда, умирающий, с этой девчонкой на руках? — Его голос стал резче. — Как умолял нас позаботиться о ней, воспитать, как родную? Я всё помню, но…

Амелия подняла на него глаза, полные слёз.

— Мы обещали, Лансер. Мы поклялись.

Он резко остановился и обернулся к ней.

— Да, мы поклялись. А потом что? — Его голос задрожал. — Ты забыла, как мы оказались на грани разорения? Как деньги закончились, как долги душили нас? И эта девчонка была нам как камень на шее!

Амелия опустила взгляд, сжимая руки так, что побелели пальцы.

— Мы думали, что делаем для неё лучшее, отправляя её в монастырь, — тихо произнесла она. — Мы думали, что там ей будет спокойнее.

Лансер горько усмехнулся.

— Когда ты забеременела, мы — наивные — решили, что всё изменится. Мы думали, что наконец-то жизнь повернётся к нам лицом. Как глупо было надеяться на что-то хорошее!

Амелия всхлипнула, прикрывая рот ладонью.

— Ты до сих пор думаешь, что… — прошептала она, — что наша дочь калека именно из-за какого-то проклятья, которое принес к нам брат?

— Не знаю! — резко перебил он. — Я ничего не знаю, но… все в нашей жизни разрушилось именно с того самого злополучного дня…

Женщина прижала руки к лицу, её плечи затряслись.

— Я думала, что если мы будем жертвовать монастырю… Если мы будем молиться, просить… что-то изменится. Надеялась, что Марисса исцелится…

Лансер отвернулся, глядя в окно. Его голос стал холодным, почти равнодушным.

— Ничего не изменилось. Наша дочь осталась калекой.