Измена и месть. Ты слишком ничтожна, жена!

— Вы не дали мне ровным счетом ничего! И я сейчас требую своё собственное!!!

Отец зло сузил глаза, но больше ничего не сказал.

Молчание повисло в комнате — тяжёлое, гнетущее. Я чувствовала, как ноги подкашиваются, но не могла позволить себе рухнуть сейчас.

Да, вела себя дерзко, как никогда в жизни, но… останавливаться не собиралась. У меня фактически не было выбора. Или я отвоюю себе место под солнцем, или этот мир с его обитателями сожрет меня…

— Хорошо, — проговорила я, подняв подбородок. — Вы можете не отдавать мне то, что мне принадлежит. Но я никуда не уйду!

Я произнесла эти слова так громко и твёрдо, что даже сама удивилась. Но внутри всё протестовало против этого заявления.

«Что ты несёшь, Делия? Ты даже до утра здесь не продержишься! Этот дом чужой, холодный, пропитанный презрением к тебе. Как ты собираешься терпеть их взгляды и эту удушающую атмосферу?»

Сердце колотилось так быстро, будто собиралось вырваться из груди. Ощутила, как от волнения вспотели ладони, но не позволила себе выдать ни одной эмоции. Весь мой разум кричал, что это безумие, что я должна уйти сейчас же, пока могу…"

"Но обида и затаённая горечь за всё, что я пережила, толкала меня вперёд. Она заставляла быть твёрдой, дерзкой, хотя внутри я чувствовала себя маленькой девочкой, которую вновь оставили одну в холодной монастырской комнате.

— Ты останешься здесь? — отец смотрел на меня, словно я сошла с ума. — В этом доме для тебя нет места!

— Это не только ваш дом, — повторила я, стараясь не дать голосу дрогнуть. — И я останусь здесь до тех пор, пока вы не передумаете!

Барон Лансер сузил глаза, его руки сжались в кулаки.

— Убирайся с глаз моих, — выдавил он из себя, резко махнув рукой, словно пытался избавиться от назойливой мухи.

Я встала на ноги, чувствуя, как дрожат колени.

Развернувшись, направилась к двери. Каждое движение давалось с трудом, но я заставила себя выйти, не оглядываясь.

Как только дверь закрылась за моей спиной, я почувствовала, как по щекам начинают катиться горячие слёзы.

«Господи! Чем я заслужила подобное отношение??? Лучше бы я вообще не рождалась…» — мелькнуло в голове отчаянное.

Но, поднявшись по лестнице и войдя в первую попавшуюся комнату, твёрдо решила: «Я останусь. Пусть даже это будет стоить мне всего…».

* * *Лансер тяжело опустился в кресло, хватаясь за грудь. Его лицо налилось багровым цветом, а дыхание стало рваным.

— Проклятая девчонка… — прохрипел он, хватая ртом воздух.

Амелия бросилась к столику, где стоял графин с водой. Её дрожащие руки плеснули жидкость в стакан, несколько капель упали на скатерть.

— Лансер, пей, — проговорила она, осторожно протягивая ему стакан.