Измена и месть. Ты слишком ничтожна, жена!

Тот что-то буркнул о загромождённой дороге, но в тот же миг снаружи раздался лязг металла. Кто-то закричал, а кучер странно запыхтел, испугав меня до чертиков. Я замерла с безумно колотящимся сердцем, и через мгновение дверца кареты распахнулась с таким грохотом, словно её вырвали из петель. Я успела только вскрикнуть, когда широкая мужская рука в кожаной перчатке схватила меня за запястье и резко выдернула наружу.

— Отпусти! — закричала я, но меня так тряхнули, что я прикусила себе язык.

Меня буквально выволокли и бросил на землю. Острые камни впились в ладони. Я попыталась подняться, но позади послышались шаги — тяжёлые, властные. Замерла.

Сердце екнуло. То ли я узнала эти шаги, то ли сердце подсказало, но я поняла: это Себастьян. Волосы на голове встали дыбом.

Я все-таки нашла в себе силы подняться и развернуться к нему.

Он вышел из тени, как сама тьма. Взгляд, холодный и полный ярости, пронзил меня до глубины души. Я поняла, что обречена:

— Ты думаешь, можешь скрываться за спиной этого никчемного принца? — прорычал он, подходя ближе. — Он не имеет никакой власти и изгой в королевской семье!

Я отступила на шаг, с трудом удерживая равновесие.

Хотелось ответить как-нибудь колко и достойно, но слова застряли в горле. Я чувствовала: на кону сейчас моя жизнь!

— Отвечай!!! — взревел Себастьян, и его руки сжались в кулаки, будто он собрался размазать меня по стенке. — Я растопчу тебя, растопчу его, и даже не посмотрю, что он — сын короля! Его смерть будет самым лучшим событием этой недели! Поверь мне, мой друг Люциан все мне рассказал. Теперь я знаю, что Райхард копает под меня, и все из-за тебя, мерзкая монастырская крыса! Я даже пачкаться об тебя не буду: отдам своим солдатам, чтобы они поимели тебя в свое удовольствие, а потом придушили где-нибудь в канаве. И никакой Ястреб мне уже не страшен, поверь, потому что на моей стороне наследник — скорый заместитель дряхлого короля!!!

Муж шагнул ближе и схватил меня за руку. Больно. Пальцы его сжались, будто он собрался руку переломать. А в разуме у меня потоком всплыли слова Райнхарда: Себастьян был тем человеком, который лишил меня семьи. Жалкий убийца, место которому даже не в темнице, а на виселице…

Поэтому о том, чтобы сдерживаться, речи и не шло: моя дремлющая сила, подпитанная ненавистью и страхом, вырвалась из тела волной — настоящей сокрушающей мощью, о существовании которой я даже не догадывалась. Себастьян отлетел назад, ударившись об стену, выругался и попытался подняться. Его прихвостни, стоявшие поодаль, тоже пострадали: мой удар на несколько мгновений пригвоздил их к месту.

Я развернулась и рванула прочь со всей присущей мне скоростью, а не будучи изнеженной светской дамой, бегать я однозначно умела.

Я не ждала, пока он оправится.