Измена. Дар богини драконов (СИ)

— Все было совсем не так, Эрнан, — она испуганно смотрит на меня, прижимая к себе малышей. Моих…

Все чувства сплелись в клубок. И злость за обман, и радость от того, что моя Ясмина жива, и непонимание, как все это могло произойти, и недоверие, и надежда.

Конечно же, отец рассказал мне эту тайну совсем не для того, чтобы порадовать меня. Его цель подарить мне надежду и тут же отнять. В этом весь он. Он получает удовольствие от того, что разрушает все вокруг и ломает жизни как игрушечные фигурки.

Он подтверждает мои догадки долгой тирадой, а затем, обратившись в черный дым, появляется рядом с Ясминой, чтобы убить.

Я вижу, как черное облако трансформируется в лезвия сабель. И немой крик застревает в горле. Я снова ребенок, который ничем не мог помочь матери, когда отец избивал ее. Ужас лавиной накрывает меня.

Нет ничего страшнее — потерять, когда уже обрел. Мои дети. Моя жена, которую я знать не хотел, пока она была рядом, и которая проникла мне в душу после того, как разорвались путы истинности.

И отец, которого я всегда ненавидел, лишил меня этого в один миг.

— Где моя жена и дети?

Я смотрю туда, где секунду назад была Ясмина, и вижу только примятую траву. Хотя картина должна была быть гораздо страшнее.

— Их нет, — криво улыбается отец, снова принимая человеческую форму. — Сначала я хотел обречь тебя на страдания, лишив тебя твоей бабы и выродков. Потом я бы наведался к старушке Эйвери. Нет ничего слаще эмоций безграничного горя. Я бы мог напитаться твоими эмоциями на целую вечность. А теперь вот думаю, не прихлопнуть ли тебя, как клопа. Я надеялся, что ты пойдешь по моим стопам, поставишь своих баб на место. А ты стелешься как тряпка под ногами этой Ясмины, а должен был посадить ее на цепь в подземелье и держать на хлебе и воде, пока не одумается. В жизни слишком много прекрасных женщин, чтобы довольствоваться одной.

— Как же такое пережил твой дракон?

— Прекрасно! Он относился к Эйвери, как к самке, которую можно драть до тех пор, пока она не обрюхатится. Ты так и не понял, нет никакого разделения на зверя и человека. Ты собирался подавить зверя, а на самом деле отказывался от себя самого. И чего добился, Эрнан? Где твоя сила? Ты даже обратиться не можешь, не то что противостоять мне. Ты жалок и слаб как человечишка. Не такого я хотел себе сына.

— Рад, что разочаровал тебя.

— Знаешь, мне даже убивать тебя противно. Слабый, безоружный. Дать тебе оружие, чтобы ты хотя бы сдох как мужик?

Человеческая фигура снова расплывается черным дымом, клубится тьмой. Часть черной массы выдвигается вперед, удлиняется, уплотняется и превращается в саблю.

Приходится принять эту подачку от отца.

Нельзя победить мрак, но и склонить перед ним голову я не могу.