Измена. Бес в ребро

"

"Подробности у врача. По телефону они не имеют права предоставлять информацию, и, скажи спасибо, что хоть что-то сказали.

Бесят!

Сердце каменной птичкой билось в груди. Волнение заливало холодом тело.

В таком взвинченном виде я вылетела на станции.

Да. Не Москва. Почувствуйте разницу.

Пятьдесят третья глава

Таксист от вокзала вёз меня к больнице, непрерывно болтая о чём-то своём. Ещё и под музычку радио «Шансон»

Это добавило мне остроты в коктейль чувств.

Злость поднималась во мне, холодя пальцы. Зачем он это делает? Он не понимает, как он мне мешает? Можно просто молча ехать и не пытаться меня развлечь?

Добротное четырёхэтажное здание расположилось за решётчатым забором. Рядом корпус поменьше с арками над входом.

Очень тихо. И пусто. Хоть бы деревья, или кусты какие посадили.

И общая расслабленность.

В регистратуре меня отшили. О состоянии пациента может рассказать только врач. Врач сейчас на операции. Заведующий? Так, он и оперирует! Я же вам сказала — средней тяжести. Женщина! Не мешайте работать!

Я попала во времена союза в его худшем отражении?

Сашин телефон не отзывался. Вне зоны действия сети.

Я сидела на железном стуле в коридоре больницы, и меня выкручивало от бессилия, неопределённости и волнения.

За Сашу.

Именно здесь, в казённом коридоре, на этом железном, холодном, совмещённом в ряд с другими такими же, больничном сидении я отчётливо и ясно поняла, кто есть кто для меня.

Что Сергей — это однозначно моё прошлое.

Он отец моих детей. Он не чужой мне человек. Я постараюсь сделать для его выздоровления многое.

Но не всё.

Саше бы я отдала всё, если бы знала, где он.

Только бы живой!

Телефон Сергея мне не отдали. Вещи родственникам ещё живых пациентов без согласия пациентов не выдаются. Они издеваются? Они, вообще, слышат, как звучат их слова со стороны?

— У неё муж на операционном столе, а она о вещах беспокоится! — услышала я обсуждающих меня на посту между собой медицинских сестёр

Я пригляделась. Две девицы неопределённого возраста. Может, около тридцати. Наглые.

Меня штормило от волнения так, что я не понимала, отчего со мной так ведёт себя персонал больницы. Почему это чужие люди так со мной разговаривают. Что им от меня надо? И за что они так равнодушно жестоки со мной?

Сил одёрнуть их не было.

Я так надеялась, что в телефоне Сергея можно найти ещё приятелей с покатушек, чтобы узнать, о случившемся. И где Александр.

И теперь, не получив этот кусок пластика, я была на пороге отчаяния. Балансировала на самом краю.

И я не помнила Сашину фамилию. Как искать человека по больницам, если ты не родственник и не знаешь ни фамилии, ни года рождения?

Вот я лохушка-то! Как можно не помнить таких простых вещей! Кровь прилила к сердцу горячей волной. Застучала в висках набатом.