Зимний излом. Том 1. Из глубин

Чушь! Жаль, обчитавшийся замшелых академиков и еще более замшелых поэтов матушкин любимец никогда не бывал в этой сушилке.

Гельбе на море походила, как ызарг на краба. Это местечко было прямо-таки создано для маневров и генеральных сражений, другое дело, что Западная армия такой роскоши по нынешним временам позволить себе не могла.

Ариго вздохнул по шестидесятитысячной армии, новым пушкам и прочему несбыточному счастью. Когда Эгмонт сдуру попытался выудить из лужи луну и утонул, кесарь затосковал. Понять его было можно: подросший племянничек усиленно махал крыльями и рвался в бой, а Гайифа спала и видела ослабить вернейших союзников при помощи злейших врагов.

Злейшие враги, однако, радовать Паону не хотели. Алисино засилье и сменившие его северные войны довели талигойскую казну до полного оскудения. Дриксен тоже была сыта дракой по горло. Проэмперадор Севера как-то довел до сведения Его Величества Готфрида, что принц Фридрих не прочь стать кесарем, а «павлины» его в этом желании поощряют. Кесарь скушал свою яичницу[27], почесал затылок, объявил о воспоследовавшем из-за высоких налогов упадке ремесел и торговли, после чего распустил добрую треть армии. Первыми без своих полков остались приятели Фридриха и гайифского посла. Племянник пробовал спорить, ничего не добился и был выставлен в Гаунау.

Избавившийся от докучливого родича кесарь объявил о снижении налогов и таможенных пошлин, оставив на границе столько войск, сколько нужно для обороны, и ни ротой больше. Рудольф и Сильвестр удовлетворенно вздохнули и ответили тем же. Равновесие на границе сохранилось, но теперь оно обходилось обеим сторонам гораздо дешевле. Паону это весьма тревожило. Дивин попробовал нажать, Готфрид не поддался.

Союзнички принялись выяснять отношения, а Талиг – зализывать раны, и ведь почти зализал! «Почти», вот уж гадостное словечко. Такое же, как «бы». Я его почти победил, но... Я бы его победил, если бы..."

"Ариго медленно, борясь с подступившей на ровном месте обидой, убрал трубу в футляр. Ничего не изменилось – те же холмы и то же небо, разве что колокольня стала синеватой и нечеткой, как расплывшаяся подпись.

– Прошу меня простить, что я прерываю ваши размышления. – Барон Райнштайнер, привезший в Гельбе два регентских приказа, тайный и еще более тайный, с готовностью согласился объехать возможные позиции. – Мне кажется, что у нас возникнут трудности с дриксенскими лазутчиками.

– Увы, – подтвердил опасения бергера Ариго. – Давно хотел вас спросить, вам не кажется, что Гельбе напоминает Эпинэ?

– Если говорить о ландшафте, то да, – согласился Ойген, – но мы не должны допустить, чтобы события в Придде приняли столь же неприятный оборот.