Изгой Проклятого Клана. Том 6

— Но перед этим суд желает ознакомиться с версией обвиняемого в убийстве, — он повернулся ко мне. — Представьтесь!

— Руслан Артурович Северский, — спокойно сказал я, не смутившись ни на мгновение. Моя уверенность породила недовольные шепотки и злобные переглядывания на стороне оппонентов.

Но мощный удар судейского молотка прервал этот шум.

— Тишина в зале, — громом пронёсся его голос. — Сторона обвиняемых пусть займёт свои места! — я и Владислав сели по другую сторону от оппонентов. Судья произнёс: — Вы знаете, в чём обвиняетесь, Руслан Северский?

— В том, что это я убил принца Андрея?

— Обоих, ты убил обоих, мразь! — со стороны оппонентов выскочила женщина лет сорока, с глубокими синяками под глазами. Но красивая, не отнять. Утончённой, зрелой красотой.

— Выведите её из зала, — ледяным голосом произнёс один из судей, тот что сидел справа.

— Я — жена Императора! Вы не имеете права! — заверещала она. Но со стороны входа подошли двое крепких мужчин. Она одними губами произнесла какое-то словесное проклятье и, подняв голову, пошла прочь из зала. Но напоследок одарила меня взором, которым могла бы убивать, если бы у неё была способность трансформировать ненависть взгляда в убойную силу.

Никто из клана Цепеш даже не шелохнулся.

Из Сталиновых тоже.

Но сейчас я заметил, что друг с другом они не общались. Каждый только внутри группки своего клана. Не словами, а жестами, взглядами, почти незаметными прикосновениями.

Как только порядок был восстановлен, судья сказал:

— Вы обвиняетесь в убийстве принцев Андрея, Луки, с осквернением их тел проклятой магией. А кроме того — уничтожении подразделения императорских гвардейцев с особой жестокостью. Вы признаёте свою вину?

И в тот же момент я ощутил, как нечто прикасается к моему сознанию. На грани восприятия. Словно лёгкий, нежный ветерок. Но он ощущался. Причём так, будто этот ветерок дул на открытую рану. То есть очень чётко.

Меня уже сканировали.

Была в этом одна проблема.

Если я отвечу чем-то агрессивным, как во время ментального изучения Злата, то менталист это поймёт. А он, скорее всего, действует от лица суда."

"Я мог бы и спрятать часть своих воспоминаний, заменив их другими образами. Как в случае с одним из менталистов лично Императора, когда тот проверял нас в самолёте над Новосибирском, во время охоты за «Тихим Домом».

Но этот вариант может вызвать вопросы. Потому что прямо сейчас они хотели не прочитать мои мысли, как таковые. А узнать, говорю ли я правду.

— Нет, я не признаю свою вину, — спокойно заявил я, ещё чётче ощутив этот ветерок. Он не лез внутрь головы. Но явно считывал то, насколько я честен.

Судья ничего на это не ответил, но объявил:

— «Медиумо» может быть использовано.

Со стороны Сталиновых послышались шушуканья.