Изгой Проклятого Клана. Том 3

— Руслан Северский? — спросил один из разведчиков. — Что нам делать? — вот тут в его голосе послышалась тревога.

— Этот лабиринт реагирует на то, куда вы смотрите. Тупик, который все мы видим, не может присутствовать одновременно с четырёх сторон. Потому что в подвижном лабиринте нет изолированного пространства, — спокойно ответил я. — Каждый из нас должен выбрать сторону, в которую будет смотреть и лабиринт просто не сможет поддерживать ловушку.

Затем я быстро назначил каждому из разведчиков их направление и…

Я посмотрел назад. В проход, из которого мы пришли. А разведчики смотрели в три стороны света. В каждой из них был знакомый тупик.

Но при этом никакой ментальной магии на нас не воздействовало. Мой разум не подвергался влиянию чужой маны. А я уже давным давно был натаскан реагировать даже на самые тонкие вмешательства.

Значит этот лабиринт не просто был подвижным. Он чувствовал, кто как и куда на него смотрит. И исходя из этого менялся под своего наблюдателя. Точнее — наблюдателей.

Я направил одного из разведчиков смотреть туда, куда был направлен мой взгляд. А сам направился к тупику, в который тот разведчик смотрел раньше.

Он как раз оказался на севере.

Сейчас я отучу этот лабиринт играть с нами в игры внимания.

Подвижность — это большое преимущество. Однако в нём же скрывалась и слабость лабиринта. Потому что что обеспечивалась она благодаря мане. И изменение формы, и её укрепление впоследствии.

Так что…

Я подошёл к тупику. Сконцентрировал ману бирюзового тумана в своём кулаке и нанёс удар в стену тупика. Бирюзовый туман просочился туда. А мана лабиринта отступила от него.

Без маны камень лабиринта сохранял форму. Но был хрупким. Как обожжённая глина. Так что его можно было бы сломать и голыми руками, но пришлось бы сбить их в кровь.

Так что я применил «Северный Ход», разнося кусочки лабиринта куда-то за пределы тупика. Вглубь его же стены. И это оказало дополнительный разрушительный эффект.

Стена, расписанная символами, треснула. А вторым ударом, уже обычной руки, я обрушил её, открывая проход вперёд.

Толщина оказалась невелика. Чуть меньше двадцати сантиметров. Оно и понятно, иначе лабиринт не смог бы быстро ставить на моём пути такую преграду.

Больше подвижный лабиринт не пытался нас остановить. Системы самосохранения у него работали как надо.

Мы двинулись дальше.

Добраться до сердца лабиринта было бы решительно невозможно обычному человеку. И даже большинству магов этого мира."

"Потому что он бы постоянно путал пути. Заворачивал в уже пройденные коридоры, которые и так друг от друга практически не отличались. А если бы мы пытались запомнить символы на стенах, то, возможно, и вовсе сошли бы с ума.