Изгой Проклятого Клана

— Если бы все узнали, что главу клана взял под контроль некто… то здесь уже были бы имперские экзорцисты. Они бы нашли и Аккура, и выведали о его связях с кланом, — я посмотрел на Аккура. — Ты рисковал. Очень сильно.

— Я был обязан подчиниться Ярославу. Если бы я остался без жертв, то заснул бы вновь…

— Лжёшь, тварь! — сказал Ратибор. — Тебя всё устраивало! Между вами не было никакого договора подчинения, иначе ты бы никогда не восстал против Ярослава!

И тут Аккур промолчал. Потому что Ратибор был прав.

— Артур пожертвовал своей репутацией, чтобы спасти клан. Но тем самым лишь сыграл на руку моему отцу, — задумчиво сказал Святослав.

— Ярослав говорил мне, что Аккур сам овладел телом Григория, — тихо сказал Ратибор. — Что древнее зло нашего рода проснулось, когда Григорий искал способа победить в войне. Но вместо союза, Аккур овладел его телом. А потом, сам Ярослав нашёл способ его приструнить.

— Он лгал, — однозначно сказал Аккур.

— Твои слова — это воздух! — процедил сквозь зубы Ратибор.

— Отнюдь, — закачал головой Аккур. — Я клянусь, что сказал правду! — он острым ногтём рассёк кожу на своей ладони. Чёрная кровь вспыхнула на его руке синим пламенем.

Истина…

— Он сказал правду, — подтвердил я. — Поклялся на собственной крови и клятва подтвердила его слова.

— Всё верно, господин Руслан… Пусть Вы и называете меня Кукловодом, но я был именно марионеткой в руках Ярослава… а потому, разве можно меня винить в том, что я искал свободы? Что я был готов убивать, лгать и стравливать между собой тех, кто держал меня в рабстве?

— Лицемерная тварь, — процедил Ратибор.

— Что ты сделал с Мстиславом? — спросил я у Аккура. — Откуда у него твоя же стихия?

— О, это отдельная история… — улыбнулся Аккур, к ещё большему гневу Ратибора. — Видите ли, госпожа Валерия — первая супруга Ярослава — была бесплодна как пустыня.

Святослав напрягся. Речь шла о его матери.

А Аккур продолжал:

— Я слышал о её страданиях… от Ярослава… и видел его же глазами… Он позволял мне это… иногда. Несчастная женщина так хотела детей. А про неё распускали грязные слухи: что она проклята, что она больна… чтобы она «пустоцвет». Особенно я чувствовал её боль, когда пришёл в её сны…

Аккур покачал головой, не прекращая говорить:

— В её сне мы с ней впервые поговорили… потом снова. Снова. Снова и снова. Пока я не предложил ей свою помощь, в исцелении её порока.

— Что ты потребовал взамен? — спросил я.

— О, самую малость… лишь то, что и так не нужно обычному ребёнку.

— Конкретнее! — надавил я.

— Дар, всего лишь магический Дар! Зачем он тому, кто будет просто жить? Зачем матери одарённое дитя, если она хочет его любить, а не выращивать как убийцу?

Святослав пошатнулся. Его взгляд застыл. Потому что речь шла про него.