Изгой Проклятого Клана

Ратибор от всей души ударил его в живот.

А потом снова.

И снова.

Ни один из гвардейцев даже не пошевелился. И даже Тигран, который когда-то защищал Мстислава и прикрывал его бесчинства, сейчас смотрел на него с презрением.

Братоубийство — это величайший грех в любом из миров.

Хуже него — только убивать своих детей… или родителей.

Мстислава отправили в темницу, под строгим конвоем. Ратибор сначала не хотел доверять это Тиграну, но я убедил его, что Мстислав уже не опасен.

После ритуала изгнания все ментальные между ним и Аккуром разорваны раз и навсегда. Даже если они заключат договор. Даже если смешают кровь. Аккур уже никогда не овладеет телом Мстислава.

А нам нужно было как можно скорее провести ритуал изгнания над Ратибором.

И начать нужно было с нового круга. Потому что старый хорошенько истрепали.

За то, что Аккур выберется, я не тревожился.

Нет, технически он, наверное, мог это сделать. Вот только Кукловоды, пусть и были магами с сильной жизненной энергией, но их физические тела были слабы. Очень.

Большую часть времени они проводил в уединении, откуда и занимались своими кознями. С годами их тела слабели. Мышцы дряхлели. Даже несмотря на постоянную подпитку чьей-то энергией.

А уж после такого жёсткого изгнания, которое я провёл Мстиславу… Аккур будет приходить в себя как минимум несколько дней.

Потому что так грубо вырвать из тела — это сравнимо разве что с вырыванием сразу нескольких зубов. Очень травмирующе. Даже для его души Кукловода.

Так что ближайшие полчаса я занимался подготовкой к более аккуратному ритуалу изгнания и создавал «очищающую воду».

Сначала поставили перед входом в подземелье несколько десятков гвардейцев, не связанных кровью ни с одним из родов клана. Вооружили их до зубов лучшими артефактами, которые у нас были.

Затем начертили в другой комнате новый круг изгнания. А я провёл и сам ритуал.

Ратибор встал в центр круга. Магия вспыхнула под ним. А затем стала медленно заполнять его тело изнутри, через энергетические каналы и мана-ядра.

Это заняло несколько минут. По истечению которых Ратибор стоял, приоткрыв рот. Он посмотрел на свои руки. Потом на меня.

— Значит вот, каково это — жить без ощущения внутренней удавки? С самого момента пробуждения Дара, я не прекращал чувствовать её.

— Поздравляю, — ответил я.

В закрытую дверь постучались.

На пороге стоял Святослав.

— Отец скончался, — без эмоций сказал он и зашёл в зал, опираясь на трость. За его спиной, как молчаливая тень, прошла Виолетта. — Руслан, дядя. Я хочу, чтобы вы поддержали меня в моих претензиях на власть. Прямо сейчас.

Повисла напряжённая тишина.

— Главы родов не проявили энтузиазма, когда услышали завещание графа, — предположил я.

И в точку: Святослав кивнул.