Изгой Проклятого Клана

— Но в союзе со мной ты бы всё равно добился большего! — добавил с обидой.

— Если бы ты выжил, — усмехнулся я. — Деньки с окончания инициации были весьма напряжёнными, — я искоса взглянул на него. — Ты тоже времени зря не терял. Раз отец взял с собой тебя, а не твоего дядю, значит вопрос проблем с наследованием у тебя больше не стоит.

— Не стоит! — он сжал кулаки и улыбнулся краем губ. — С момента пробуждения моего Дара, дядя закрыл свой рот и забыл о том, чтобы претендовать на власть! Всё, как я тебе и говорил, Руслан! И это только начало! Я уже могу создать две «Огненных Стрелы» без отдыха! А «Обжигатель» и вовсе использовать больше семи раз подряд!

Он говорил это с такой гордостью, что я не стал никак комментировать. Для обычного человека, который живёт первую жизнь, это действительно было неслабое достижение.

Но не для меня.

Не на моём уровне сил и задач, которые надо решать.

«Северным Ходом» мы проникли под купол.

Там уже рассчитали место, откуда будет проще всего стрелять.

Тим достал «Обжигатель» — свой личный родовой артефакт в виде арбалетного болта. Он зарядил им арбалет и сделал выстрел под своды теневого купола.

«Обжигатель» вспыхнул в воздухе, превратившись в длинное огненное копьё.

Оно с диким рёвом ударило по энергоканалам купола. А затем смещалось с выплеснувшейся оттуда тёмной маной. Последовали хлопки. И купол стал растворяться на глазах, как тающий лёд.

И хозяин — Ярослав Яровой — вернулся в свою усадьбу.

А вместе с ним и всё остальные.

Стоило мне показаться на пороге усадьбы, как я встретился с Виолеттой. Она не сводила с меня своих серых глаз. Я понял её моментально — Святослав меня искал!

Мы быстро пошли туда же, где в первый раз встретились с ним. На самом краю парка, в заброшенном каменном здании.

— Вы получили моё сообщение⁈ Вы же поэтому приехали⁈ — с сильной тревогой на лице спросил Святослав, когда я зашёл.

— Да, — ответил я. — Объясни, что происходит!

— Яробор — мой старший брат и первый наследник — пропал сразу после вашего отъезда, — Святослав крепко сжал навершие трости. — Патрульные гвардейцы нашли его через два часа. Прибитым к стволу и изуродованным…

Он проглотил ком в горле и отвернулся, собираясь с мыслями. А потом добавил:

— В его глазах была тьма. Они были чёрными. А на губах… — он вздрогнул, — улыбка, Руслан. Он улыбался. Мой мёртвый брат улыбался!

Я медленно покачал головой.

Потому что узнавал почерк.

Ни одно убийство, кроме ритуального, не будет сопровождаться оставлением маны в теле покойного. Эта тьма в его глазах — не просто косметическое «украшение», а знак… знак принадлежности.

— Это было не убийство, Святослав. А жертвоприношение, — сказал я.

— Возможно, — он нервно ударил тростью по полу.