Изгой Проклятого Клана

Н-да, внешний видок у меня желал оставлять лучшего. Я видел это по высокому зеркалу, стоящему напротив.

Мышцы дряхлые. Руки тонкие, ещё чуть-чуть и будут спички.

Да без звериных форм это тело вообще не пригодно ни к какой физической работе!

Руслан, чем ты занимался вообще⁈ Ты же мужчина, ты должен быть сильным!

Но ничего. Я это исправлю. А внутренний зверь мне в этом поможет.

Целительница внимательно осмотрела меня, а потом подняла уже знакомый осуждающий взгляд.

— У тебя всё тело в ожогах! Ты куда залез?

— Человека спасал. Вынес из-под струи горячего пара.

— Вынес? — она скептично посмотрела на моё тело. — Не похоже, что ты можешь это сделать.

Мои челюсти непроизвольно сжались.

Показывать силу нельзя.

Но испытывать это унижение — ещё хуже.

— Ты чего так напрягся? — снисходительно улыбнулась она. — Верю я тебе, верю, — и добила усмешкой.

Ненавижу снисходительность к себе.

Особенно от красивых женщин.

Я вскочил с места и рывком подхватил целительницу на руки, пока она ещё не успела ничего сообразить. Она замерла в моих руках, как кролик перед удавом.

— Внешность бывает обманчива, — спокойно произнёс я, пристально смотря ей в глаза. Она пахла невообразимо, чем-то цветочно-сладким. — Как твоё имя?

— Людмила, — тихо ответила она, трепеща ресницами. Её лицо покрыл румянец. — Покровская.

— Я запомню.

— А у тебя Дар, проснулся, да? Ты из Яровых? — она искала причину моей силы.

— Моё имя — Руслан Северский. И нет, раскрытие Дара только впереди.

— Северский, — кажется, она забыла как дышать. По её глазам я понял, что она знает эту фамилию. — Поставишь меня на место, пожалуйста?

Я хмыкнул и аккуратно поставил. Ещё и придержал, чтобы помочь ей сохранить равновесие.

— И давно ты такой… сильный?

— Сколько себя помню.

— Глава клана знает?

— Он знает всё.

Люда кивнула. — Твоя правда, — она плавно прикоснулась к коже возле ожогов. — Северский… я слышала, что ты рос отдельно от остальных аристократов рода.

Перед глазами у меня непроизвольно появилась череда картинок: деревушка в лесу; ровесники-простолюдины; строгий, но добрый учитель. Дом для сирот погибших слуг-простолюдинов и гвардейцев клана.

— Верно, — подтвердил я.

— Тогда тебе наверное не объяснили, что благородных девушек не допускается трогать, когда тебе вздумается, — сказала она с улыбкой. Её румянец был только ярче.

Тебе же понравилось…

Вот аристократы. Вечно у них проблемы с выражением чувств и мнимой порядочностью.

Притом знай они КТО Я такой НА САМОМ ДЕЛЕ, то с радостью отдали бы мне любых своих женщин. Эти двойные стандарты работали всегда.

Потому что власть и сила — вот, на что они ориентировались на самом деле. В любом из миров.

— Мы никому не расскажем, — невозмутимо сказал я, чувствуя что исцеляется последний ожог.

Люда хихикнула.