Изгой. Кровь и пламя

И раз все гномы к нашему приходу в не самое позднее время сидели в клетках, да добавить к этому отсутствие командира, то напрашивается простой вывод – работы по вырубанию громадных гранитных блоков были остановлены.

Далее…

Слишком мало стражи.

Нет командира.

Работы остановлены. Рабы загнаны в клетки и заперты.

Распорядок дня нарушен. Оставшиеся охранники превратились в пьяных животных и ведут скотский образ жизни. Раз они так грязны – то тут прошло не меньше недели с начала всеобщего загула.

Не знаю точно, как давно замолкли инструменты, но все одно напрашивается простой вывод – командир с парой-другой десятков самых крепких и надежных воинов отбыл прочь по той или иной причине, перед этим отдав приказ прекратить работы. И без его присутствия все покатилось вниз, как объятый пламенем бочонок по крутому склону горы.

И если так, то самый главный вопрос, беспокоящий мой разум, звучит следующим образом: если командир и часть воинов на самом деле убыли, то когда ждать их возвращения?

Я не жажду увидеть, как из темного прохода полетят жалящие стрелы, убивающие моих людей.

Надо срочно выяснить это дело, но как на грех с собеседниками дело обстоит не очень. Два уцелевших пленника больше смахивают на полуживые трупы, истекающие кровью и не убирающие с грязных лиц блаженных улыбок. Проверю-ка я их… пусть или сдохнут, или ответят на мои вопросы…

Сам того не ожидая, подоспел я вовремя – к самому многообещающему пленнику с не задетой головой устремился один из выпущенных гномов-рабов, замахиваясь тяжелой ржавой цепью, тянущейся от его рук. Я перехватил цепь в воздух, рванул вниз, сбивая коротышку с ног, сверху-вниз заглянул в его заросшее бородой лицо:

– Если хотел его убить – надо было убивать раньше, до того как он стал моим пленником. Бросаясь на беспомощного врага, сбитого с ног и раненного другими воинами, ты похож не на мстителя, а на трусливого шакала, смелого только с трупами!

Я разжал пальцы, и выпущенная цепь с лязгом упала на гранит. Подбежавшие гномы что-то пробормотали мне, подхватили сородича под руки и поспешно оттащили прочь. Я расслышал их бормотание и лишь тяжело вздохнул. Этот воин убил брата кинувшегося мстить гнома. Но это не лишает моих слов правоты.

Впрочем, вскоре гном явно утешился, когда моя нога, окованная железом, ударила беспомощного раненого под ребра. Ударил я сильно, стараясь причинить как можно более резкую и сильную боль – лучшее средство, чтобы вытащить кого-то из беспамятства. Сработало… но лишь отчасти – в открывшихся глазах плавал предсмертный туман, на губах сильнее запузырилась кровь. Умелый выстрел одного из моих стрелков пробил ему грудь чуть выше солнечного сплетения. Другая рана красовалась еще ниже – скользящий удар меча.