Изгой. Кровь и пламя

Прыгнув в сторону, я оказался рядом с костяным пауком и ударом ноги вбил его в землю, раскрошив по пути череп. Жаль жизненную силу, но сейчас нельзя терять время – я рвался навстречу идущим ко мне мертвякам и их поводырю. Близко! Они двигаются слишком быстро! Не хуже живых воинов, а может, и быстрее! Казалось, они живы – но я не слеп, белесая кожа в трупных пятнах, пальцы оканчиваются жуткими когтями, а смрад может сбить с ног почище тарана.

– Вы все умрете! – мой крик, переполненный бушующей ненавистью и обжигающей яростью, был не выражением эмоций, а средством дать знать врагам, что их ждет в ближайшее будущее. Пусть их руки дрогнут… глаза моргнут… ноги запнутся… это даст моим людям лишний шанс нанести удар или уберечься от чужого выпада.

– Р-а-а-а! – невысокий гном сейчас казался грозным великаном – в его искаженное лицо нельзя было взглянуть без содрогания. Подпрыгнув, Тикса всадил лезвие топора в основание горла врага. Упал вниз, тяня за собой оружие и глубоко вспарывая живую плоть. Вопль несчастного перешел в сиплый булькающий хрип, обильно хлынула кровь, проливаясь на озверевшего гнома.

Больше я увидеть не успел – пригнувшись, под углом влетел в ряды восставших из мертвых, подмяв под себя четверых. Не успел я упокоить одного, как по доспехам уже заскрежетали когти, кто-то прыгнул мне на спину и ухватился за шлем, явно намереваясь его сорвать. Но руки лишь соскользнули – перед боем я хорошо закрепил шлем несколькими ремнями. Скорее мне голову оторвут, чем сорвут шлем. Дернувшись, я сбросил ублюдка, перебил мечом хребет одного из упавших мертвяков, выпил жизненную силу другого, пинком в хрустнувшую грудину отбросил третьего. А шею четвертой твари перебил меч союзника – Однорукий пришел на помощь. А вот и Шрам – повторил мой маневр, мощным броском смяв нескольких противников, сбив их на землю. Но какая же сила у этих тварей! Один из упавших ухватился за мою ногу, резко дернул, я пошатнулся и лишь чудом удержал равновесие. Мечом перерубил костлявую лапу и двинулся вперед, сквозь смотровые щели неотрывно глядя на главного врага.

– Кто ты такой? – зажатый в руках мужчины тонкий костяной жезл задрожал. – Твои глаза… твои глаза пылают, как адский костер… как угли, тлеющие в глазницах демона…

– Да ты не в себе, еще бы стихи прочел! – прорычал я, отшвыривая с пути безрукого мертвяка. – Кажется, я понял, что с вами такое… сдавайся, если хочешь жить, тварь!"

"Не удалось… не думаю, что враг хотел умирать, но он не проявил благоразумия – с хрустом переломил костяной жезл, воткнул его обломки себе в живот! – и что-то нараспев забормотал, пуская кровавую слюну и бешено вращая глазами. Его жизненная сила словно взбесилась, запульсировала с огромной частотой, начала увеличиваться в размерах.