Изгой. Кровь и пламя

Теперь жидкая шурдская кровь потекла и по шее.

– ЕГО! – выдохнул он с торжествующим безумным блеском в глазах. – ЕГО! И потребовался лишь один небрежный удар! После чего старая легенда Ужаса Земли умерла! Умерла! Послушай же, чужак в железной броне. Ты тоже легенда шурдов! И ты тоже умрешь лишь от одного ЕГО удара! Посмотри там, – костлявый кривой палец темного гоблина указал в сторону скопления невысоких холмов в двадцати шагах от нас. – Посмотри. Та же участь ждет и тебя! Иди! Посмотри! Посмотри и содрогнись от страха, Нагоняющий Ужас! Такая с-смерть будет ждать и тебя! Ну а я… – шурд схватился за рукоять ножа обеими руками. – Ну а мне пора в далекий путь к…

Я не дослушал. И не позволил шурду уйти в мир иной самостоятельно – резко шагнув вперед, я одним ударом закованной в железо ноги вбил рукоять его же ножа ему под подбородок. Вбил так глубоко, что нош ушел в его тело полностью, вместе с рукоятью, а пальцы на обеих руках оказались раздроблены.

Нагнувшись, я схватил умирающего шурда за подбородок и яростно выдохнул:

– Только после вас всех!

Урод испустил еще один всхлип, его выпученные глаза закатились и он обмяк. Мертв. Но он умер от удара ножом, не от моего «особого» касания… а вот его жизненную силу я не поглотил – вернее сказать, лишь жалкую ее часть сумел я «проглотить». Остальная жизненная сила медленно уходила в землю или витала в воздухе. Вытянув руку, я попытался схватить железной ладонью «комочек» силы, но он буквально отскочил от железа как ошпаренный.

– Хм… – задумчиво изрек я, после чего развернулся к Рикару и спросил: – Куда показывал шурд?

– Уже отправил воинов, – отозвался тот, указывая взглядом на бегущих к холмам пеших воинов. – Смачно вы нож этому склирсу в шею воткнули, господин! Аж сердце мое возрадовалось!

– Оченно смачно! – подтвердил Тикса, присаживаясь на колено рядом со скрюченным телом безногого шурда и открывая висящую на его поясе небольшую сумку. – О! О! О-о-о-о! О-о-о-у! Оу!

– Чего орешь? – буркнул я.

– Друг Корне! Оно! Оно!

– Ого, – поднял я удивленно брови, а затем подался вперед и ртом заглотнул проплывающий по воздуху сгусток жизненной силы, видимый только мне.

Удивлялся я лениво. Чего-чего, а бренный золотистый металл давно уже не вызывает у меня никакого возбуждения чувств. Золота у меня навалом. А на гномьей ладони лежало именно золото – довольно большой самородок. Размером с кулак, может чуть меньше.

– Это не монета! – пояснил Тикса, явно не понимая моего равнодушия. – Это… это… как на людском языке? Это кусок! Металла кусок! Так и лежать в земле!

– Са-мо-ро-док, – медленно произнес я. – Так называется.