Избранный

— Не на ее глазах. Если есть в тебе благородство, не делай этого у нее на глазах. Отошли ее, а потом казни меня.

Лейла рухнула перед ним и широко раскинула руки. Защищая.

— Он — хороший мужчина. Прошу, умоляю тебя…

С громадным усилием и болью, от которой он едва не лишился сознания, Кор извернулся, чтобы встретить алмазный взгляд брата, и пока они смотрели друг другу в глаза, Лейла продолжала вымаливать его жизнь, которая не стоила спасения.

— Любовь моя, остановись, — сказал ей Кор. — И оставь нас. Я обрел покой, и он сделает то, что принесет мир Братству. Я виновен в измене, а это сотрет мою грязь из твоей и их жизней. Моя смерть освободит тебя, любовь моя. Прими сей дар судьбы нам обоим.

Лейла снова вытерла слезы на щеках.

— Умоляю, Вишес. Ты сказал, что понял меня. Ты сказал, что…

— Только не у нее на глазах, — потребовал Кор. — Последняя просьба смертника. Докажи, что ты лучше меня.

Голос Вишеса звучал подобно грому на фоне ослабленных слов Кора:

— Говнюк, я и так знаю, что лучше тебя. — Брат посмотрел на Лейлу. — Уходи отсюда. Немедленно.

— Вишес, умоляю тебя…

— Лейла. Я не стану просить дважды. Ты знаешь, чего можешь лишиться, подумай о своих детях. В настоящий момент у тебя достаточно проблем и без него.

Кор закрыл глаза, охваченный печалью.

— Прости меня, любовь моя. За то, что втянул тебя в это.

В его жизни всего две женщины имели значение: мамэн, покинувшая Кора после рождения… и его Избранная, которой он принес слишком много страданий.

Как выяснилось, он навлек проклятье на них обеих.

— Вишес, умоляю, — рыдала Лейла. — Ты сказал мне, что он не зло. Ты сказал…

— Я солгал, — пробормотал Вишес. — Солгал, черт возьми. Поэтому уходи. Сейчас же.

Глава 19

Вернувшись в сознание, Трэз обнаружил, что смотрит на белый плоский потолок. Секунду… разве не все потолки должны быть плоскими по определению? Нет, не обязательно, решил он. В семидесятых была мода на текстурированные, которые по структуре напоминали замороженную белую глазурь. А еще были потолки в пещерах, подумал он… те вообще бугристые. В театрах каскадные акустические потолки…

А в чем вопрос-то?

Моргая, он почувствовал пульсирующую боль в затылке…

Лицо брата, знакомое, как свое собственное, показалось в поле зрения и тем самым оборвало дебаты о разновидностях потолков.

— Как ты? — спросил айЭм.

— Что случилось? Почему я… — Трэз попытался сесть… и тут же передумал, когда в голове застучало. — Охренеть как больно.

Да, а еще в том месте, где пистолет впивался в поясницу. Ему давно надо было перейти на плечевую кобуру. С другой стороны, когда в последний раз ему требовалась нюхательная соль?

— Ты в порядке? — переспросил айЭм.

— Ни хрена подобного.