Избранный

Оглянувшись через плечо, он подумал… да, Лейла, очевидно, была готова биться за своих детей до смерти в этой гребаной параллельной вселенной, в которую всех внезапно засосало.

Кор? Она встречалась с Кором?

Но он не мог позволить отвлечь себя от конкретной угрозы.

— Меня интересует одно — чтобы ты опустил пистолет, — спокойно сказал Блэй. — Опусти пистолет и расскажи, что случилось. В ином случае, если ты решишь стрелять в нее, то только через меня.

Куин сделал глубокий вдох, словно ему стоило огромных усилий, чтобы не закричать.

— Блэй, я люблю тебя, но это не твое дело. Уйди с дороги и дай мне самому разобраться.

— Подожди. Ты всегда говорил, что я такой же отец этим детям, как и ты…

— Нет. Нет, когда дело касается этого. А сейчас свалил с дороги!

Блэй моргнул. Раз. Второй. Третий.

Забавно, в груди стало так больно, словно Куин уже выстрелил, и Блэй каким-то образом проворонил этот момент.

Не отвлекайся, сказал он себе.

— Нет, я не уйду.

— Пошел с дороги! — Куин задрожал всем телом. — Свалил на хрен с моей дороги!

Сейчас или никогда, подумал Блэй, бросившись вперед, нацелившись на запястье, контролировавшее пистолет. Когда он, используя всю силу, вцепился в предплечье парня, пистолет самопроизвольно выстрелил несколько раз, засвистели свинцовые пули… но он мощным рывком успел развернуть Куина боком. Они оба рухнули на пол, и Блэй пытался одержать верх над своим мужчиной, под силой инерции они откатились от Лейлы и малышей, а пистолет все еще был направлен в дальний угол комнаты.

Он оказался сверху, но понимал, что Куин очень быстро исправит ситуацию. Пистолет, он должен забрать пистолет…

Внезапно стало холодно, как в аду.

Температура в спальне за мгновение опустилась ниже нуля[19], стены, пол и потолок протестующе затрещали, дыхание вырывалось из ртов белыми клубами, конденсат застывал коркой на окнах и зеркалах, все покрылись мурашками.

А потом раздался внушительный рёв.

Рёв был настолько громким, что его практически было невозможно расслышать из-за боли в ушах, в голове зазвенели колокола… и это вернее, чем смена температур, остановило всех в комнате, коридоре, в особняке… черт, да во всем мире.

Огромное тело Рофа втиснулось в дверной проем, он вошел в комнату, и с волосами длиной до талии, черными очками и укрытым в кожу мускулистым телом он мог остановить поезд на полном ходу.

Его клыки как у саблезубого тигра выступили на всю длину, но не мешали ему говорить:

— Не в моем сраном доме! — Он рычал так громко, что на стене возле него задрожала картина в раме. — Этому не бывать в моем гребаном доме! Здесь моя шеллан и сын… под этой крышей дети. Твою мать, дети в этой комнате!

Лейла в другом конце комнаты рухнула на пол, ее кости с треском приняли удар.