Клуб избранных

Князев был необычным преподавателем: чем он занимался до преподавательской деятельности, никому неизвестно, но в один прекрасный день из министерства пришёл приказ и Никита Александрович был назначен на должность преподавателя английского языка, коим он владел в совершенстве. Впрочем, с таким же успехом он мог преподавать ещё испанский и португальский.

Князев носил импортные костюмы, курил исключительно «Мальборо» и отличался от остальных преподавателей широтой взглядов и демократичным отношением к студентам. К тому же он был ещё не старым мужчиной, на которого заглядывались студентки и молодые аспирантки. Всё это рождало в преподавательском коллективе в отношении Князева глубокое всеобъемлющее чувство, которое в русском языке называется – зависть. Зависть была различных оттенков: начиная от снежно-белого и кончая антрацитово-чёрным, в зависимости от глубины предубеждения, которое питали институтские деятели к новому преподавателю. Никита знал об этом, и казалось, ему нравилось дразнить коллег, которые, чего греха таить, порой преподавали студентам иностранные языки с новгородским акцентом и рязанским произношением.

– Хотя это и является нарушением этикета, но в данной ситуации позвольте представиться: Никита Князев. А как зовут молодую леди?

– Что в имени тебе моём? – неожиданно для себя произнесла Роза и обомлела: дальше она не знала ни строчки.

– Хм, Шекспир? Неплохо! И всё-таки?

– Роза Ситкевич, – и подумав, добавила, – К Вашим услугам!

Минут пятнадцать они говорили о её семье, учёбе в школе, красотах Москвы и английской литературе. На последней теме Роза откровенно «поплыла», так как из всего многообразия английской литературы за свою жизнь она прочитала только «Записки Шерлока Холмса» и «Посмертные записки Пикквикского клуба». В тоже время Роза явственно чувствовала, что члены приёмной комиссии не поспевают за ними, теряя нить разговора. В заключении Князев выразил восхищение её произношением и обратился к членам комиссии:"

"– Я думаю, коллеги, никто не против, если мы оценим знание абитуриентки на «отлично»?

Коллеги мстительно промолчали, тогда Князев сам взял экзаменационный лист, проставил в нём «пятёрку» и подсунул председателю приёмной комиссии.

– Подписывайте, Арон Яковлевич!

Председатель замялся, оглядываясь на своих молчаливых коллег.

– У Вас есть какие-либо сомнения? – переспросил Князев, и в голосе его неожиданно зазвучали приказные нотки.

– Никаких сомнений, – поспешно заверил его председатель и поставил подпись.

Торопливо поблагодарив присутствующих, Роза выбежала из аудитории и метнулась в кабинет секретаря приёмной комиссии, где был установлен городской телефон.

– Я сдала на «отлично»! – радостно прокричала она в трубку.