Избранные Луной (СИ)

Но вместо того, чтобы скрыться, я делаю неуверенный шаг к нему.

Тут же жалею и решаюсь следовать плану А, но волк опережает мои намерения. Буквально в следующую секунду мои ноги отрываются от пола, спина прижимается к холодной стене, а лицо вжимается в грудь оборотня.

Жар мужского тела будоражит, воспламеняет, заводит.

В нос ударяет насыщенный запах альфы, он дурманит сознание, как крепкий алкоголь, и я прикрываю глаза от блаженства. Потеряв всякий стыд, зарываюсь носом в грудь Оуэна, прямо туда, где на пару пуговиц расстегнута его темная рубашка. Делаю новый глубокий вдох и мычу от наслаждения, а потом и вовсе теряю рассудок, так как, бессознательно высунув язык, касаюсь его плоти. Приглушённый стон из уст альфы щекочет кожу на шее, его рука проникает под полотенце и собственнически сжимает мою левую ягодицу. Оуэн сильнее прижимается ко мне, давая понять, что среди нас двоих, возбуждена не только я одна. Наклоняется к моей шее, жадно втягивает носом воздух.

Это совершенно развязывает мне руки, и те начинают расстёгивать его рубашку, в то время как язык не может остановиться и перестать вылизывать твердую мужскую грудь. Наличие жестких волос нисколько не смущает. Я удивляю сама себя, но, оказывается, отсутствие сексуального опыта совершенно не мешает самке следовать инстинктам и вытворять подобное…

— Хочешь отсосать мне? — глухой шёпот грубо разбивает мою веру в сказки об острые камни реальности.

Как бы мне не было стыдно, но я не могу не признать самой себе, что хочу его настолько сильно, что то, о чем он говорит, тоже желала бы совершить, лишь бы доставить ему удовольствие. Но насколько бы неопытной я не была, безошибочно понимаю: в его словах нет даже намёка на тепло.

Я кажусь себе дешёвкой, об которую хотят вытереть ноги — не более того. Дёрнувшись, ловлю на себе его взгляд, и меня бьет холод вместе с насмешкой.

— Брать такую, как ты, я не намерен, но трахать твой рот был бы не против.

Пытаюсь выбраться из его рук, но альфа не позволяет.

— Вижу, ты не оценила моего предложения. — продолжает истинный и хватает меня за подбородок. — Тогда открой свой рот.

Думает, я сделаю это после его слов?

Испуганно мотаю головой, и мне кажется, что на миг, на крошечный и ничтожный, весь холод пропадает из его глаз, и альфа разделяет со мной горечь собственных слов. Я же всячески приказываю предательским слезам не сметь выходить за пределы моих глаз.

— Дам тебе таблетку, Дженни. Они как мармеладки. Не бойся. — Дженни… я перестаю трепыхаться и обмякаю в сильных руках. Прошло пару столетий с тех пор, как он так меня называл.

Оуэн аккуратно надавливает пальцами на мои скулы, рот открывается, и он кладет на мой язык небольшую таблетку.

— Глотай. — велит, — Она маленькая, ты справишься и без воды.