Избранные Луной (СИ)

Меня буквально бьет дрожь. Потрясывает. А когда я ощущаю прикосновение к своей обнаженной коже, то непроизвольно издаю стон. Это стремительно видоизменяет нашу негу. Альфа спешно отстраняется и ладонью закрывает мой рот.

— Никаких звуков! Молчи! — зло проговаривает, пока я удивленно моргаю.

Он решил меня придушить?

Но тогда почему не закрыл и нос…

С бьющимся в тревоге сердцем, наблюдаю за тем, как его лицо постепенно принимает выражение прежней отстранённости. Когда Оуэн остается доволен результатом, то встает и снова подхватывает меня на руки, а затем начинает быстро двигаться к ванной комнате.

— Тебе надо помыться, иначе температура может не спуститься. — спокойно информирует, стоит мне снова улететь в свои порочные фантазии и тут же приземлиться в очередное облако волнения, ощущая, как меня запихивают в душевую кабинку. — Чтобы смыла с себя весь этот химозный запах! — зло цедит он. — Никаких, блядь, духов. Ты смерти моей хочешь? — резко включает воду, и я, вздрогнув, начинаю вопить, пытаясь выбраться.

— Ты что творишь? — испуганно вскрикиваю я. — Она же холодная!

— Сейчас станет ледяной, если немедленно не прекратишь! Хватит дергаться, как истеричка! Дженнифер!

— Ты совсем больной на голову! Я думала ты вырос и стал умнее, а такой же конченный придурок! Лишь бы поиздеваться!

— Поговори! — напор убийственного душа становится сильнее.

— Я тебя засужу! — кричу я, пока зубы судорожно бьются в чечетке, но чувствую, что голова, наконец, проясняется, и желание немедленно раздвинуть перед ним ноги проходит.

К сожалению, полностью оно не исчезает.

Оуэн тем временем замолкает, и я улавливаю изменения в его глазах.

Мерцающий взгляд альфы скользит по моему телу. Он настолько ощутим, словно оборотень гладит меня ладонью, и сейчас она определенно пребывает на моей груди.

А ведь я стою перед ним практически голая, в одном белье!

Он протягивает руку к моему животу…

— Немедленно отвернись! И не смотри! — кричу, закрываясь как могу руками.

Гневно смотрит мне в глаза, словно это я творю бесчинство, а никак не он. Тяжело дышит, придавливая темным взглядом, заставляя ощутить его силу, от которой мои коленки предательски начинают подгибаться, а затем спешно разворачивается и идет к выходу. Около двери кидает через спину холодную команду:

— Надень на себя сегодня самую уродливую и закрытую пижаму. И поставь рядом с кроватью эти проституцкие духи.

Дверь ванной комнаты хлопает так сильно, будто ненависть ко мне оборотня передалась и ей. Оставаясь под нещадными к моему телу струями воды, я сползаю вниз по стене и обхватываю свои колени руками.

Время, проведенное в прозрачных стенах душевой кабинки, действительно помогает мне немного прийти в себя.