Избранное (ЛП)

На востоке, однако, небо по-прежнему было ясным; края тяжелых облаков, надвигавшихся с запада, были словно расшиты звездами, а сизая дымка на востоке свидетельствовала о том, что вскоре над болотами взойдет луна. И хотя в глубине души я считал, что наше предприятие не закончится ничем, кроме зевоты, тем не менее, нервы мои были напряжены до предела, чему виной, как мне казалось, заряженный предгрозовым электричеством воздух.

Чтобы производить как можно меньше шума, мы надели ботинки на резиновой подошве, и на всем пути вниз, к заводи, не слышали ничего, кроме отдаленных раскатов и шуршания наших шагов. Очень тихо и осторожно мы спустились по ступеням к воротам, держась внутренней стены прошли к воротам, ведущим на реку, и выглянули. В первый момент я ничего не увидел, поскольку базальтовая скала на противоположном берегу отбрасывала густую тень, а затем, постепенно, смог рассмотреть камни и даже окаймлявшую заводь пену. Еще более высокая, чем утром, вода, с ревом устремлялась вниз, наполняя пространство и слух шумом падения. Только у самого основания скалы напротив чернел омут, спокойный, без единого клочка пены. И вдруг я различил, в полумраке прямо перед собой, какое-то движение; сначала на фоне сероватой пены показалась голова, затем плечи, - и вот на берегу уже стояла женщина. Вслед за ней показалась другая фигура; они направились прямо к алтарю и встали около него бок о бок, четко видимые на фоне пенящейся воды. Хью тоже видел все происходящее и сжал мне руку, как бы призывая к вниманию. Пока что он был прав: не узнать могучую фигуру Сэнди было невозможно.

Внезапно мрак, подобно копью, пронзил тонкий луч света; с каждым мгновением, как мы могли видеть, он все увеличивался, пока не превратился в широкий пучок, проходивший через окно в базальтовой скале и падавший на берег ниже нас. Он медленно, почти незаметно, двигался влево, пока не оказался между двумя неподвижно застывшими темными фигурами и не осветил странным синеватым светом камень перед ними.

И в это самое мгновение шум реки вдруг оказался перекрыт ужасным криком, голосом женщины, взметнувшей руки к верху, словно бы призывающей неведомую силу.

Поначалу я не смог разобрать ни единого слова, но вскоре, от беспрестанного повторения, их смысл начал постепенно доходить до меня, приведя в неописуемый ужас - это были отвратительные ни с чем не сравнимые богохульства. Я не решусь повторить ни одно из них, достаточно сказать, что каждое призывало обожаемого и горячо любимого сатану, и каждое содержало хулу и проклятия в адрес Того, Кто наиболее свят для нас. Затем вопли прекратились так же внезапно, как начались, и наступило молчание, прерываемое единственно шумом плещущейся воды.

И снова раздался ужасный голос.

- Кэтрин Гордон! - взывала она.