Избранное

Хорошо, что мне не нужно спать, а при луне мимо дороги не промахнешься. Эррис отсыпался и догонял нас. Сегодня вот, правда, отлучился поохотиться, потому что оголодал, а в ближнем леске через речку должна была водиться хоть какая-то дичь.

Я шел, наслаждаясь теплым вечером. Солнце уже садилось, расцвеченное закатными красками небо постепенно темнело, и Эсси уже замучила меня, рассказывая, какой оттенок розового, лилового или синего как называется. Ну зачем мне это знать, скажите на милость? Впрочем, пускай болтает, от меня не убудет, а ей не так скучно…

И тут я учуял запах дыма.

Эсси послушно замолчала, а я прислушался. Где-то совсем поблизости фыркала лошадь.

Я свернул с дороги и двинулся вдоль речушки (их тут бежала масса, все – курица вброд перейдет, но на удивление чистые и быстрые). Прибрежные заросли были мне по пояс, но кое-какое укрытие дать все-таки могли.

Присев в камышах, я осторожно выглянул наружу.

На том бережке горел маленький костерок. Запалили его, скорее всего, не ради огня, а ради дыма – комаров отпугивать, они тут носились здоровенные и злющие. Мне-то все равно, а Эррис вот чесался непрестанно. Рванина от комаров не спасала, а грязью обмазываться он не желал, уж не знаю, по какой такой причине.

Я пригляделся: расседланный конь пасся на лугу, а у костра кто-то сидел. Вот конь переступил, и я чуть не свалился в воду – он хромал! Хромал на переднюю ногу!

– Везунчик! – прошипела Эсси мне в ухо. – Это же он?

– Слетай проверь, – попросил я. – Хотя не надо, я сам…

Тут конь поднял голову и тревожно фыркнул, должно быть учуял меня. Ясенец – если это был он – ничуть не встревожился, даже не шелохнулся. А может, просто уснул сидя, растяпа. Так вот угодит головой в костер, будет знать…

Конь тем временем уверенно двинулся ко мне навстречу – я уже по колено зашел в воду, так что обниматься с верным Везунчиком пришлось посреди речонки.

– Ну, ну, – приговаривал я, отпихивая лошадиную морду, – что это ты так раздухарился? Всегда был спокойным, а тут ишь ты, просто жеребенок игривый! И не наступай мне копытами на ноги, сапоги и так каши просят!

– Эй, эй! – встрепенулась темная фигура у костра, и по голосу я опознал Ясенца. Ну слава всем богам, отыскались. – Оставь коня! Не твое – не хапай!

– Этот мой, – сказал я, любовно погладив спутанную гриву. – А ты не спи на посту! Хоть привязал бы его…

Воцарилось молчание, которое нарушал только плеск воды да довольное фырканье Везунчика. Надо же, и впрямь ко мне привязался!

– Север? – неверным голосом выговорил Ясенец. – Север, ты, что ли?

– Нет, не я, чудище из преисподней… Да что ж ты делаешь?!

Давненько меня не обнимали мужчины, я имею в виду, от души.