Избранница Хозяина холмов - 2

Кажется, руки матери когда-то были совсем другими. Тёплыми, заботливыми, мягкими.

Они ласкали, а не требовали, дарили покой, а не заставляли сжаться от страха.

Она нависла надо мной, словно согнутая ветром ветка, и колючий холодок пробежал под затылком от её отрешённо-неприветливого взгляда:

— Хорошо, — наконец сказала она, отпуская меня. — Пусть будет с тобой. Но я не могу обещать ему возвращение. Как не могу обещать того, что он останется

мы с Ингюсом переглянулись.

— Не бойся, — бросил он. — Главное нам — добраться до замка.

Я вздрогнула, когда меня подхватили под локти двое из сопровождавших мать фоморов. Узловатые пальцы единственных рук впились в мышцы до самых костей. Меня поддёрнули и пересадили в лодку. Гребцы подняли вёсла — и ладья легко, отчалила, с каждым всплеском, толчком погружаясь в туман всё глубже.

Я села на свободную скамью — лицом вперёд, с болезненным трепетом ожидая, когда же из мглы покажется сам замок короля Балора. Но озеро казалось бесконечным. Фоморы всё гребли и гребли, а плотная дымка всё никак не желала рассеиваться. Неужели мать решила погубить меня так? Прямо здесь. Кто знает? Но, если придётся, я готова была побороться за жизнь.

Мать всё так же стояла у носа и, кажется, нарочно старалась ко мне не поворачиваться, оставляя лишь созерцать её прямую спину, укрытую широким плащом, что шлейфом стелился по дну лодки.

ВСЁ это выглядело странным и пугающим сном. Вряд ли такое я вообще могла себе вообразить, когда жила в Вархассии. Что буду плыть через туман в мире, о существовании которого знала только по обрывкам почти забытых в южных землях легенд .

Но вот сквозь белёсое молоко тумана проступил наконец огромный, давящий со всех сторон силуэт замка. Издалека он казался гораздо более скромным, а сейчас вырастал как будто сразу из воды, только чудом умещаясь на небольшом кусочке суши. Широкие причалы пустовали; на дороге, что вела вверх, к воротам замка, не виделось ни единой повозки или путника.

— Ты сама этого захотела, — напомнила мать, прежде чем я спустилась на берег. — Надеюсь, ты понимаешь, что будет дальше?

— Понимаю. Я много над этим думала.

Ворон молча сидел у меня на предплечье. Казалось, его-то совсем ничего не волнует.

— Мне бы оглядеться, но пока я взлетать не буду, — пояснил он. — Лучше не привлекать к себе лишнего внимания. Пусть считают меня чучелом.

Он тихо усмехнулся. Но озираться по сторонам не прекратил. Он исподволь приглядывался к каждому из Фоморов, что сейчас сопровождали нас вверх — к мосту замка. Будто знал их лично. Может, оно и так, только вот те не могли распознать в нём, возможно, давнего соратника. Или даже предводителя. О том сам Харелт не смог рассказать мне точно.

Мать шествовала впереди, не оборачиваясь, не говоря ни слова.