Избранная

Как и следовало ожидать, голос в трубке мгновенно изменился.

— Зои? Что случилось на этот раз?

Еще вчера я бы, наверное, расплакалась или разоралась от обиды. Но сегодня все изменилось. У меня не было ни сил, ни желания играть в дочки-матери.

— Где был Джон вчера поздно ночью?

— Что еще за вопросы, Зои?

— Мама, у меня нет времени выслушивать твои нотации! Просто ответь. Что вы делали после того, как уехали с площади Утика?

— Немедленно смени тон, девочка. Ты разговариваешь с матерью!

Я сжала кулаки, пытаясь не завизжать от злости и раздражения.

— Мама, это важно. Очень важно. Вопрос жизни и смерти, понимаешь?

— Ах, избавь меня от этой театральщины! — воскликнула она. Потом нервно и натянуто хохотнула. — Разумеется, твой отец вернулся домой вместе со мной. Мы посмотрели футбол по телевизору и пошли спать.

— Во сколько он сегодня выехал на работу?

— Что за дурацкие вопросы! Отец уехал полтора часа назад, как всегда. Зои, в чем дело? Немедленно отвечай, что ты еще задумала?

Я помедлила с ответом. Рассказать ей? Неферет ясно сказала, что собирается вызвать полицию. Значит, уже сегодня днем об убийстве профессора Нолан будут говорить во всех новостях. Мама все равно все узнает, просто чуть позже. Но я прекрасно знала, что она не умеет держать язык за зубами, и если я расскажу ей, она тут же бросится обзванивать всех своих знакомых и разнесет новости по всему пригороду. Нет уж, пусть все идет своим чередом.

— Зои? Почему ты молчишь? Отвечай сейчас же!

— Смотри новости. Сама все узнаешь.

— Что ты наделала?

В ее голосе не было ни тревоги, ни разочарования, ни даже досады. Только усталая покорность, иными словами — полное равнодушие.

Ну и ладно.

— Ничего. Я тут не при чем. Поищи того, кто это сделал, в своей образцовой семье. Ко мне это не относится. Я больше не имею никакого отношения к ней.

Она мгновенно ощетинилась, а в голосе ее появились истерические нотки.

— Вот именно! Ты для нас всех чужая. Ты сама этого захотела, и я не вообще не понимаю, зачем ты сюда звонишь! И ты, и твоя бессердечная бабушка бросили мне в лицо, что не желаете больше со мной разговаривать! Так чего тебе еще нужно от меня?

— Твоя мама не бессердечная! — машинально ответила я.

— Со мной она именно такая! — рявкнула мама.

— А тебе не все равно? — устало спросила я. — Тебе давным-давно нет до нее никакого дела. Ладно, ты права. Не надо было тебе звонить. Будь счастлива, — сказала я и повесила трубку."

"Ну вот и поговорили. Впрочем, в одном она права. Зря я бросилась ей звонить. В конце концов, эта открытка еще ничего не доказывала. При всей своей чудовищности, она могла быть простым совпадением. В конце концов, в Тулсе и Брокен Эрроу пруд пруди крошечных лавочек с религиозными сувенирами и открытками.