Избранная для северного дракона

— Ваших девушек? — мысленно пытаюсь поймать упавшую челюсть.

Мне хочется покрутить у виска, и я едва удерживаю на лице нейтральное выражение. Чувство такое, будто говорю с городской сумасшедшей. Какая мамаша будет посылать сыну девушек при живой невесте?! Наверно только та, которая вышагивает рядом со мной и лукаво улыбается:

— Нам, женщинам, стоит проявить инициативу заранее. Чем глупее будут любовницы у короля, тем меньше проблем придется расхлебывать его жене. Дальновидность — это наше все.

В шоке от услышанного сама не замечаю, как мы выходим из дворца и почти в кромешной темноте шагаем к Темной Башне. Ночные шорохи в темноте напрягают. Конечно, вряд ли кто-то осмелится напасть на королеву, но я все же робко интересуюсь:

— Вам не страшно ходить без сопровождения стражников?

— А чем невидимые хуже стражников? — холодно усмехается красавица. — К тому же, мои подданные любят свою королеву. Так зачем мне бояться?

— Простите, мне не следовало спрашивать такое, — иду в отступную.

— Не следовало, верно. Хорошо, что ты поняла.

Вскоре мы минуем пропускной пункт и поднимаемся по винтовой лестнице башни, по моим ощущениям, на пятый этаж. По крайней мере, раньше на четвертом этаже у меня начинало сбиваться дыхание, а на пятом уже пыхтела, точно паровоз. Как реагирует на нагрузки новое тело, я пока не изучила.

— Помни, дорогая, — королева останавливается возле массивной дверью, перед которой дежурят двое крепких стражников. — Все должно остаться в тайне.

После моего кивка королева подает страже знак, и они открывают дверь.

Осторожно вхожу в вонючий полумрак. Свет двух факелов скупо освещают просторное помещение без окон. Похоже, вентиляция напрочь отсутствует, поэтому амбре здесь намного хуже, тяжелее, чем в том же приюте из прежней жизни.

На самой дальней стене различаю очертания человека, с раскинутыми в стороны руками и поникшей головой. А неподалеку виднеется худой силуэт Дариуса.

Тот быстро склоняет голову в знак приветствия и жестом предлагает пройти к пленнику.

Чем ближе подступаю к незнакомцу, распластанному по стене, тем сильнее ощущаю его боль. Как снежный ком, нарастает желание помочь. С каждым шагом в пальцах усиливается покалывание, а в метре от него магия уже брызжет из рук зелеными искрами, устремляясь наружу.

Прикасаюсь к вискам мужчины обеими руками, и в тот же миг магия мерцающаим светом фонтанирует на его лицо. Монголоидный разрез целого глаза — совсем не то, что я ожидала увидеть. Как и тяжелая линия носогубки, съезжающая к тонким губам от крыльев плоского носа, и выпирающий подбородок с ямочкой. Черты чужие, но все же…"

"Не могу избавиться от ощущения причастности к этому человеку. Будто он мне ближе и роднее, чем лучший друг.