Избранная для северного дракона

Сколько погибших и раненых?

Пока они обсуждают цифры, я гадаю, куда мог подеваться Кейрон. Неужели он пришел в себя и пустился в бега, чтобы избежать наказания?

Или спрятался поблизости…

Дворец огромный! Если разбираешься в его лабиринтах, можно прятаться там бесконечно.

Или его тело похитили уцелевшие виеды?

Это был бы шах и мат Йемрену.

Похитить женщину, которую он мысленно приговорил к казни.

И брата, котрого он только что обрел.

Эпилог

Брачный ритуал мы провели вечером следующего дня в жемчужно-белом зале, украшенном алыми цветами. Я надела для церемонии длинное, белое платье, а Йемрен — темно-синий камзол, белую рубашку и темные штаны. Несмотря на простой крой одежды, он держался с таким достоинством и уверенностью, что казалось, никого нет красивее его.

Перед белокаменным алтарем мы выпили из одной чаши темно-красный настой, символ слияния двух родословных.

Затем служитель Трехликого обвязал вокруг моего правого и его левого запястья алую, шелковую ленту.

Когда горячая ладонь Йемрена накрыла мою, по телу пробежали мурашки, и на секунду мне показалось, что мы с ним одни на целом свете.

Украдкой вскинула на него глаза и, встретившись с его янтарным взглядом, прочитала в нем любовь и обещание, что это на всю жизнь. От избытка чувств я всхлипнула, — не удержалась, — и он нежно, медленно погладил мне ладонь большим пальцем, помогая успокоиться.

Служитель тем временем прочел короткое заклинание и добавил:

— Эта лента символ единения ваших душ.

Затем нараспев прочел еще одно, и произнес:

— Поцелуй, как символ слияния ваших тел."

"В ту же секунду Йемрен приник к моим губам, будто только этого и ждал, и время остановилось. Меня прошибло током ответного желания. Казалось я вся состою из обнаженных нервов, и по ним магической вибрацией отдается каждое его прикосновение. Тянусь к нему всеми фибрами души и тела, желая слиться с северянину, кому теперь принадлежу… кому уже давно принадлежала.

— Отныне вы связаны воедино перед Трехликим и людьми, — прозвучал, будто сквозь туман голос служителя. — Никто не вправе разлучить вас: ни люди, ни Бог.

Йемрен отстранился от моих губ, но лишь для того, чтобы вскинуть на сильные руки меня, ойкнувшую от неожиданности, и вынести из зала. Пока нес, он со смехом прошептал мне на ушко:

— А это символ того, что я буду любить тебя всю свою жизнь.

Я надеялась уединиться с любимым в спальне, но, к несчастью, сразу за ритуалом была запланирована коронация. Поэтому вместо спальни мы двинулись к тронному залу. Вот они, первые «радости» королевской жизни. Приходится делать не то, что хочется, а то, чего требует долг.

И опять я поймала на себе понимающий взгляд мужа:

— Мы наверстаем. Обещаю.