Избавитель

За спинами женщин появился мужчина в красивом белом кафтане, сильный, с черными волосами и короткой бородкой. Глаза у него были синие, как вечернее небо.

– А это Потаня, муж Селюнь. Потаня, знакомься, это Слав.

Мужчина степенно сошел с крыльца и оказался выше Ростислава чуть ли не на голову и шире в плечах. Он прижал ладонь к груди, поклонился. То же самое сделал Ростислав. Очевидно, в этом мире у мужчин не существовал обычай пожимать друг другу руки.

– Проходи, гость дорогой. Ненагляда тебя заждалась.

Девушка вспыхнула под взглядом Ростислава, снова взяла его за руку и повела в дом вслед за матерью и сестрой.

Последующие несколько часов слились для Светлова в один суетливый и счастливый миг. Его сводили в баню, переодели в домашнее, накормили и напоили, показали хозяйство и повели в город посмотреть на местные достопримечательности.

Уже к вечеру Ростислав почувствовал, что полон впечатлений до ушей и готов взмолиться, чтобы дали передышку. Ненагляда, полная энергии и сил, поняла его состояние без слов и повела домой. Он уже не удивился, осознав, что путь от окраины города к его центру, где красовались древняя крепость – пятнадцатибашенный кремль и семибашенный храм Белобога, который они прошли за три часа, в обратном направлении оказался вдесятеро короче. Руян-град был насквозь магическим городом и сам ненавязчиво подстраивался и ухаживал за его жителями и гостями.

Вечер прошел в беседах с родичами Ненагляды в количестве десяти человек, мужчин и женщин разного возраста. Все уже знали историю спасения Ненагляды и хотели познакомиться с ее освободителем, о котором она много рассказывала и с нетерпением ждала в гости. Время в мире Арконы шло быстрее, чем в других хронах Веера, и на планете прошло около месяца, в то время как после расставания с девушкой, по расчетам Ростислава, прошло всего четыре земных дня.

Солнце зашло, родственники девушки разошлись по домам. Ушли и Селюнь с Потаней, забрав детей – двух мальчиков и двух девочек в возрасте от семи до пятнадцати лет (арконских, ненамного отличавшихся от земных), сославшись на какое-то служение. Мать Ненагляды еще какое-то время возилась в доме, неслышно возникая в комнатах и так же тихо пропадая как привидение. Она не была колдуньей или магиней, о чем было подумал Ростислав, заметив ее исчезновение. Просто магически организованное пространство дома выполняло все ее желания, и это было в порядке вещей.

Стемнело."

"В гостином зале или, как его называли, в видуше зажглись искусно спрятанные в стены светильники, и зал преобразился, все его барельефы и скульптурные детали, созданные отцом Ненагляды, буквально ожили.