Из хорошей семьи

"

"Он вздохнул преувеличенно шумно, а Яна быстро застегнула пуговицы, поправила шарфик и хотела выйти, но Крутецкий так и стоял в дверях, и пройти мимо него, не толкнув, было невозможно.

– Неужели вы думаете, что у меня могут быть какие-то другие намерения, кроме как позаботиться о вашей безопасности? Фу, Анечка, нехорошо, нехорошо…

Яна растерялась. Что делать, когда начальник, умный, интеллигентный и вообще добрейшей души человек, силой не выпускает из кабинета? Драться с ним? Кричать «помогите»? И прослыть на всю прокуратуру неуравновешенной истеричкой?

Яна подошла к двери:

– Разрешите пройти, пожалуйста!

Крутецкий не сдвинулся с места, но вдруг наклонил голову и потянул носом воздух:

– Так, минуточку… Яна Михайловна, вы пили?

– Что?

– Я совершенно ясно слышу от вас запах алкоголя.

Яну будто кипятком обдало. Что за нелепое обвинение!

– Максим Степанович, я совершенно трезвая!

– Ну да, ну да… – он усмехнулся, – вы в зеркало-то на себя взгляните! Глаза навыкате, лицо красное… Понятно, что вы пьяны, и принюхиваться не надо.

– Нет, неправда, – крикнула Яна, – ничего подобного!

– Тихо, тихо, не буяньте, – Крутецкий похлопал ее по плечу, – как говорится, выпила – веди себя прилично.

– Я не выпила!

Он больше не загораживал выход, но Яна этого не замечала. Всего важнее сейчас было доказать Крутецкому, что он ошибся.

– Давайте обратимся в дежурную часть, пусть они проведут экспертизу, и вы увидите, что у меня в крови нет ни грамма алкоголя!

– А если я соглашусь, как тогда будете выкручиваться?

– Я с большим удовольствием пройду экспертизу!

– Да неужели?

– Да, пройду!

Крутецкий засмеялся:

– Дорогая моя Яна Михайловна, я человек добрый и мягкий и не хочу применять мер административного воздействия к молодой девушке, не выдержавшей тягот нашей действительно непростой службы и начавшей попивать от напряжения. Поэтому доказательств не надо, я своими глазами ясно вижу, что вы пьяны, и мне этого достаточно. На этот раз ограничусь предупреждением и настоятельным советом соблюдать трудовую дисциплину.

– Но я не пила! – Яна чуть не топнула ногой, так захлестнуло ее негодование. – И хочу доказать, что вы ошиблись.

– Простите, но у меня есть на что потратить свое время, кроме как на подтверждение очевидных фактов. Все, Яна Михайловна, засим разрешите откланяться.

Он почти вышел, но обернулся и, стоя на пороге распахнутой двери, громко произнес:

– Прошу вас взять себя в руки, Яна Михайловна, и не употреблять алкоголь хотя бы на рабочем месте и в рабочее время. Это никого до добра еще не доводило.

Слезы брызнули из глаз. Хотелось разрыдаться, как в детстве, но нельзя. После декламации Крутецкого это будет воспринято как пьяная истерика.