Из разводас любовью

- Почему ты улыбаешься, Ян? Что-то случилось?

Только сейчас я поняла, что по моему лицу блуждает робкая улыбка. Как у Добби, который получил заветный носок и понял, что свободен. Я осторожно коснулась пальцами уголка рта, будто до сих пор не верила, что наконец могу дышать. Но дышала. Глубоко, жадно глотая воздух, я, кажется, снова начинала жить."

"- Ничего, Олежек. Радуюсь тому, что наконец весна. Прощай. Хотя стой, знаешь что? Никогда больше не покупай лотерейных билетов, тебе просто фантастически не везет по жизни.

- Ян, ты о чем?

Я накинула своего леопарда и зашагала вниз, впервые не чувствуя тяжести, которая пригибала меня все последнее время. Расправь плечи, Яна, теперь все будет хорошо. Только все же лучше не испытывай судьбу и спустись по лестнице – лифт слишком ненадежен.

Глава 20

Сток набоек эхом разносился по темной улице. Это звучало зловеще. Ночь, убегающая женщина, безлюдные дворы. Для полной картинки не хватало маньячины с секирой за спиной, чтобы было понятно, от кого я так рьяно убегаю.

Сумка на длинном ремешке билась о бедро при каждом шаге. Пришлось остановиться, чтобы снять ее с плеча, прижать к груди и побежать дальше. На самом деле не было никакого даже самого завалящего маньяка, только один очень суровый принц, которого я пыталась догнать этой ночью.

Сегодня все пошло совсем не по плану. Суд затянулся, телефон сел, Анфиса вот…тоже… Когда я оказалась дома, то схватила Повербанк и помчала обратно в то же такси, на котором приехала. Переодеться, принять душ или даже зажевать печаль холодной котлетой времени не было. Из плюсов ужасного вечера – водитель оказался молчуном и не раздражал меня разговорами. А еще он, о чудо, слушал ненавязчивую музыку, а не радио Юмор ФМ. Из минусов, колымага, на которой мы ехали, сломалась, не доехав нескольких сот км до Мельницы.

Едва переведя дыхание, я занырнула в знакомую арку и почувствовала, как во мне просыпается адреналин. Я разогналась до такой степени, что чуть не врезалась в черную дверь.

Стоп, а почему это дверь была черной?

- Дядя Гриша, откройте, - осторожно постучала по стеклу. Тишина. Тогда я затарабанила сильнее: - дядя Гриша, просыпайтесь! Открывай сова, медведь пришел!

Не помогло. Внутри Мельницы не было никаких звуков, будто все здание впало в спячку.

Ожидаемо.

Можно было позвонить, но на звонки Игнатов не отвечал, полностью игнорируя вызовы, а потом отключил телефон вовсе. Наверное, он прошел зону регистрации и поставил авиа-режим.

Логично.

И совершенно не правильно.

Стоя на пустом крыльце бывшего офиса, я пару раз настучала пальцами по дверной ручке прилипчивый мотивчик от Валерчика. Его звучание странным образом успокаивало меня. Сердце постепенно замедлялось, а бок перестал колоть вовсе.