Императрица Мария. Восставшая из могилы

– Да, – твердо повторила Маша, – доить корову и косить траву. Но один человек сказал мне, что корона слетает только с головой, а моя голова еще на месте. А значит, и корона на ней! Ты можешь научиться крестьянскому труду, сказал он, в конце концов, и зайца можно научить курить, но ты никогда не забудешь, что ты – великая княжна, царская дочь. Что ты могла попытаться изменить хоть что-то к лучшему, но не сделала этого. Я вполне осознанно приехала в Омск. Приехала, зная, что именно здесь находится правительство и военное командование. Приехала, чтобы разобраться в обстановке, – голос великой княжны внезапно затвердел и теперь звенел как металл, – и возглавить борьбу с большевиками. И вы, господа, мне в этом поможете! У меня есть долг перед моей погибшей семьей, а у вас – долг передо мной!

Совершенно не ждавшие ничего подобного от великой княжны офицеры растерянно переглядывались.

– О каком долге вы говорите, ваше императорское высочество? – недоуменно спросил Сахаров.

– О каком? – голос великой княжны зазвенел гневом. – Вы все должны мне! Все до единого! Потому что вы все предали моего отца – своего государя! Вы изменили присяге! Вы не встали стеной на пути заговорщиков, вы поддакивали им или же, – она взглянула на бледного как мел Колчака, – как страус, зарывали голову в песок!

– О каком заговоре идет речь? – дрогнувшим голосом спросил Болдырев.

– О каком? – Великая княжна повернулась к нему, и у генерала от ее взгляда екнула селезенка. Синие глаза потемнели до черноты от гнева и стали еще больше. –  О заговоре Думы и генералов! Или вы не знаете, ваше превосходительство? – Она выплюнула последние слова генералу в лицо.

Болдырев побагровел.

– Вы же были в Пскове в феврале семнадцатого! Вы же были начальником штаба Северного фронта! И вы не слышали, как генерал Рузский кричал на вашего государя, требуя отречения? Как Гучков и Родзянко угрожали ему расправой над семьей? Слышали и молчали! Я не признаю этого отречения! Слышите? Не признаю! Не признаю! – Великая княжна с каждым словом била кулачком по столу. – И моя корона еще на моей голове!

Казалось, Болдырева сейчас хватит апоплексический удар. Он рванул ворот кителя, посыпались пуговицы. Встал, выпучив глаза, глядя на княжну. Захрипел, пытаясь что-то сказать. Потом как-то сразу сник, сел, водя дрожавшими руками по столу. Потом вновь встал.

– Вы… правы, ваше императорское высочество. – Он особо выделил титул. – Я… предатель. Я изменил присяге, данной государю! Более того, именно я принял из рук государя бумагу с отречением. Я должен был застрелить генерала Рузского, Родзянко, Гучкова и остальных, но я не сделал этого. Зато я знаю, что мне делать сейчас!

Болдырев зашарил по кителю, как будто искал что-то.