Императрица Мария. Восставшая из могилы

– Что? Ей никто этого не позволит!

– Да она спрашивать никого не будет! Да поймите же вы! – Михайлов уже кричал. – Мы ей не нужны! Совсем! Это царица! Настоящая царица! Вы что, ничего не поняли? Она поразительным образом устроила всех, все примирились: казаки, офицеры, чехи! Все! Все смотрят ей в рот и ждут ее слова! О, она не дура, как считает этот козел Авксентьев, совсем не дура! Говорят, что природа отдыхает на детях. В таком случае природа отдохнула на ее отце, а никак не на ней! У нее хватка Александра Третьего, медвежья хватка! Помните, как он подковы разгибал? Она взнуздает всех, эта девочка, и будет погонять! Мы стоим у начала великого царствования! И когда-нибудь будем гордиться этим! И вот что я вам скажу, любезный Петр Васильевич: пропади оно все пропадом – и наше правительство, и дурацкое наше народоправство! Я буду служить ей как пес, слышите, честно и преданно, до последнего дыхания!

Михайлов вскочил и бросился вон из комнаты. Звонко хлопнула парадная дверь.

XVIII

К концу октября в Омске заметно подморозило и выпал снег. Его было еще слишком мало, чтобы пересаживаться в сани, но уже достаточно, чтобы все вокруг стало светлее и наряднее.

Толпа у гостиницы рассосалась, вернее, ее просто ликвидировали. Маша пожаловалась Волкову на беспрерывный шум, и тот принял меры, при этом мало заботясь об удобствах горожан. Чернавинский проспект (он же Любинский проспект, как его чаще называли омичи) был перекрыт казачьими постами от Железного моста и самой гостиницы «Россия» до Гасфортовской улицы. Проехать мимо гостиницы теперь было нельзя. Для того чтобы попасть, например, с Дворцовой улицы к главному городскому базару, нужно было сразу после моста сворачивать на Вагинскую и ехать или идти в объезд. Перекрыт постами был и Санниковский проспект, как и весь квартал, прилегавший к гостинице «Россия». Оцепили казаки и сад «Аквариум». Пропускали жителей, приказчиков в магазины на Любинской, ну и вообще публику почище, явно не собиравшуюся глазеть на окна номера великой княжны. Если такие попытки и предпринимались, то их довольно жестко пресекали.

Город вообще как-то изменился за последние дни. В ожидании перемен, что ли. С улиц исчезли раздражавшие всех чехословацкие патрули. Даже охрану здания Государственного банка теперь несли солдаты Сибирской армии. Зато возросло количество казачьих разъездов, как говорили, особенно в ночные часы. Впрочем, наиболее все это было заметно в центре города."

"Маша рвалась на улицу. Все последние дни она не выходила из гостиницы по причине отсутствия свободного времени и из-за нежелания стать объектом внимания толпы. Но после того как выпал снег, а улица под окнами ее номера очистилась от зевак, удержать ее в четырех стенах было невозможно.