Из ледяного плена

 – Костя, похоже, расстроился, что опять не проявил должной оперативной смекалки.

Зубов усмехнулся. Молод еще парень, хотя умненький и старательный. Но ничего. Опыт – дело наживное. Все когда-то с чего-то начинали.

– Уточни, – кивнул он и снова подумал, что Никодимову наверняка не нравится, что он тут командует.

Да и бог с ним, с Нелюдимовым. Одно дело делают, и нужно, чтобы оно наконец сдвинулось с мертвой точки.

– Что с пропавшим оперным певцом? – Следователь вернул власть в свои руки.

– Розыск результатов не дал, – снова отчитался Костя. – Мы встретились с Ильей Корсаковым и с женой Клима Кононова, поскольку последний в отъезде. Ни с кем из них Волков не связывался. Наблюдение, установленное за ним, подтвердило, что они говорят правду. Если бы они его где-то прятали, то носили бы ему еду.

– Не факт, – снова вмешался Зубов, потому что Никодимов молчал. – В век доставок совершенно необязательно носить еду скрывающемуся на болотах беглому каторжнику самостоятельно.

– Да, но по карточкам Волкова движения денежных средств нет. Я проверил. А бесплатно службы доставки пока не работают. Корсаков регулярно заказывает еду в ресторанах, но ему ее привозят по домашнему адресу. Жена Кононова также пользуется доставками, но тоже только домой. Один раз пиццу детям в школу заказывала.

Алексей посмотрел на Мазаева с уважением. Все-таки будет из него толковый оперативник. Точнее, уже есть. До таких мелочей докопался.

– Ладно, продолжаем работать, – подытожил следователь, давая понять, что планерка закончена. – Обо всех существенных результатах докладывать незамедлительно.

Костя договорился о встрече и убежал в Наркоконтроль, а Зубов остался выяснять, что не так с бизнесом Игоря Камаева.

Старший сын Татьяны Игнатьевны оказался совладельцем и генеральным директором крупной строительной фирмы, возводящей дома в Выборге. Называлась фирма «Монрепо», в честь одноименного парка. В минувшем году компания вложилась в новый проект, взяв для этого достаточно крупный кредит, причем сделала это под плавающий процент, зависящий от ключевой ставки Центробанка."

"Для того чтобы понять, что случилось дальше, не нужно быть финансистом. С ростом ключевой ставки затраты на обслуживание кредита из ощутимых стали неподъемными. Квартиры же в домах, построенных менее чем наполовину, никто особо покупать не стремился. Фирма Камаева четким шагом шла к неминуемому банкротству.

Еще месяц назад компания показала за третий квартал фантастические убытки, но четыре дня назад закрыла всю накопившуюся задолженность по кредиту. Зубов встал в охотничью стойку, как будто был не тридцативосьмилетним опером, а псом легавой породы. Впрочем, это одно и то же.