Из ледяного плена

Думаю, что она взяла на реализацию довольно крупную партию товара и пролетела с ней. Уж не знаю почему. Может, украли, может, товар оказался фальшивым, но попала она на весьма солидную сумму. За такое убивают. И только поэтому и пошла на поклон к своему отцу. Знала, что у него остались бриллианты в коллекции, а еще ценные картины, продав которые можно наскрести даже полмиллиарда.

– А когда отец ей отказал, она его убила, а ценности забрала, – подался вперед Костя Мазаев.

– Не все так просто, – покачал головой Зубов. – Мы знаем, что Самойлов сначала обращался к своему ювелиру, у которого обычно продавал бриллианты, а когда узнал, что тот умер, попросил своего родственника Волкова дать объявление на «Авито», предложив там сразу и лже-Малевича, и камни. Это означает, что он согласился помочь дочери, да еще и выставил два лота сразу в надежде, что хотя бы одно объявление да выстрелит. Скорее всего, она его торопила с деньгами, потому что счетчик-то включен.

– То есть ты хочешь сказать, что Введенской было невыгодно убивать отца?

– Получается, что да. И она реально злится, что он умер, не успев ей помочь. Она рассчитывала на эти деньги и их не получила. Именно поэтому она спрашивала, когда можно будет распоряжаться имуществом, оставшимся ей в наследство от Самойлова. Хотя и понимает, что комната в коммуналке и полотно Тимкова ее не спасут. Я бы сказал, что она в отчаянии.

– Надо бы за ней присмотреть, а то пришибут еще ненароком, – заметил Никодимов. – В назидание другим, так сказать. Ладно, Костя, ты свяжись с ребятами из наркоконтроля, расскажи про эту замоту, вдруг им интересно будет узнать, кто из их подопечных может держать под колпаком мадам дизайнершу.

– Она мадемуазель, – механически поправил Мазаев, во всем любящий точность. – Хорошо. Сделаю.

– И не умничай, – тут же взъярился Никодимов. – Знаток французского языка нашелся.

– Еще одна линия, которая требует проверки, – это состояние дел Игоря Камаева. У него тоже вполне ощутимые финансовые проблемы, из-за которых он сильно нервничает. Более того, Камаев предпочел бы сохранить их в тайне. Когда Введенская приподняла завесу над этой тайной, он очень сильно занервничал. Так сильно, что весь побледнел и на лбу капли пота выступили. Я это возьму на себя. – Он покосился на Никодимова. – С вашего распоряжения, конечно.

– Валяй, – соизволил согласиться следователь. – Какой хоть у этого Камаева бизнес?

– Пока не выяснял.

– Плохо, что не выяснял. – Никодимов никогда не упускал случая поставить подчиненным на вид, что они недостаточно хорошо работают. – Мог бы и спросить у Борисовой. Ты же, в конце концов, не на свиданку ездил, а на служебное задание.