Из ледяного плена

А пока скажи, у кого могут быть ключи от твоей машины? У Корсакова могут?

– Да, – кивнула Велимира, подумав. – Когда мы еще считались женихом и невестой, я отдала ему запасные ключи. Он иногда отгонял мою машину на станцию техобслуживания или подвозил меня куда-нибудь, а потом ехал по своим делам.

– И ты их не забрала? Когда вы расстались.

– Нет. Потому что мы остались друзьями и по-прежнему оказывали друг другу маленькие услуги. В том числе Илья пользовался моей машиной, когда его была в ремонте.

– И часто это бывало?

– Нет. Пару раз в год.

– В тот вечер, когда мы вернулись из Репино, со дня рождения твоей бабушки, он просил у тебя машину?

Теперь Велимира покачала головой.

– Нет, он мне в тот вечер даже не звонил. И в театре мы не виделись, потому что был выходной. Я понятия не имела, что кто-то ночью брал мою машину. Я оставила ее на парковке, пришла домой и легла спать. Может, по камерам видно, кто ее брал. Надо проверить.

– Разумеется, мы проверили, – вздохнул Зубов. – Высокая фигура в черном спортивном костюме и черной кожаной куртке. С африканскими дредами на голове и в темных очках.

– В очках? Ночью?

– Ага. Капюшон этот человек надеть не мог, потому что тогда были бы не видны дреды. Мира, Корсаков мог тебя с ними видеть?

– Конечно. Я же так и на работу ходила.

– А он знал, что ты их сняла?

– Нет. Я их сняла в пятницу вечером, уже после работы. А в субботу он приехал поздравлять бабулю, когда мы уже уехали из Репино.

– Похоже, очень похоже, – задумчиво буркнул Зубов. – Осталось только поведать все это моему начальнику. Хотя против того факта, что ты сняла дреды в пятницу вечером, а видео снято в ночь с субботы на воскресенье, даже он не сможет возразить. Мира, главным подозреваемым становится твой бывший жених. Тебя очень расстроит, если выяснится, что Самойлова и Волкова убил именно Корсаков?

– Расстроит, – кивнула Мира. – Но не потому, что он мой бывший жених, а потому что дядя Сава был его учителем. И вообще больно осознавать, что близкий тебе человек оказался убийцей. Ой, прости!

Она испуганно смотрела на Зубова, вид у нее был покаянный. Он снова прислушался к себе. Нет, не больно.

– Прекрати, – решительно сказал он, привлек Миру к себе, обнял так, что ее хрупкие косточки хрустнули под его пальцами, и поцеловал. – Как ты считаешь, мы можем уехать сегодня отсюда вместе? К тебе?

– Можем, – шепнула Мира. – И так и сделаем. Только не прямо сейчас. Давай еще немножечко поцелуемся. Я не могу от тебя оторваться. Совсем не могу.

Последнее прозвучало так жалобно, что Зубов прыснул со смеху. От ее слов, музыкой отдающихся в его ушах, у него немного кружилась голова. Он снова поцеловал эту женщину, которой, оказывается, действительно нравились его поцелуи.